Витражи

– Значит, Всевышний дал его вам для каких-то своих целей?

– Совершенно верно.

– Ну вот видите. Если Волшебный Дар служит целям Всевышнего, то как вы можете утверждать, что исцеление этого необычайно важного для Папы человека не есть такая цель? А вот если и вы окажетесь бессильны, то тогда уж действительно. Тогда и я с вами соглашусь – этому человеку действительно пора присоединиться к Создателю. – Епископ сложил руки на могучей груди и с видом глубочайшего смирения устремил взор к небу. – Более того, – он заговорщицки понизил голос, наклонившись к академику и поманив его пальцем, – это личная просьба самого Папы.

Понимаете? Личная. – Он перевел дух и откинулся на высокую спинку, не сводя с собеседника многозначительного взгляда. Академик вскочил и, заложив руки за спину, принялся ходить по кабинету. Епископ, повернувшись в кресле, наблюдал за ним. Казалось, внутри академика происходит молчаливая борьба. Он что-то бормотал себе под нос, порывисто взмахивал руками. Наконец он вновь сел, точнее, нырнул в кресло. Епископ снисходительно смотрел на него. «Испугался? То-то. Это тебе не фейерверки из посохов пускать. Со мной… то есть с Церковью, шутки плохи».

– Верите ли, дорогой епископ, я просто в совершеннейшей растерянности. С одной стороны, я, безусловно, преклоняюсь перед величием личности папы Урбана. Кроме того, на меня произвело огромное впечатление ваше ораторское искусство, но… – он тоже перешел на шепот, округлив глаза. – Не все так просто.

У волшебства тоже есть свои законы. Я не могу просто так их нарушить…

– Личная просьба, – еще раз с нажимом повторил епископ.

– Я понимаю. Но, видите ли, вы же не можете, скажем, заставить камень падать вверх, даже если это будет личная просьба… Вы согласны?

– Но ведь вы можете.

Плечи академика поникли. Его лицо выражало самое искреннее сожаление.

– Поверьте, дорогой епископ, если бы я мог… даже не по личной просьбе его святейшества, а только из расположения к вам… Знаете что, – его лицо просияло, – давайте прогуляемся в моем зимнем саду.

Там и продолжим нашу беседу. А затем я приглашаю вас отобедать. У нас, – добавил он с гордостью, – отменные повара. Я сомневаюсь, что такое подают даже в самом Тиэре.

«А что, – подумал епископ. – Это можно. После хорошей трапезы всякий сговорчивей становится. Не может быть, чтоб я этого мозгляка не уломал. Ведь может, нюхом чую, может, только артачится». Епископ согласился.