Крымская лихорадка

– А сколько ты стоишь? – спросил Максим.

Кооператор оглядел себя. Его костюм был весь мокрый. Когда он рыл могилу, ребята Брагина мочились на него.

Он еле слышно выговорил:

– Я уже ничего не стою.

– Скажи жене, что тебя оценили, как новые “жигули”.

– У нее нет таких денег.

– Пусть родственники, коллеги скинутся.

Станислав Сергеевич покачал безнадежно головой.

– Она не соберет таких денег.

Не сказав больше ни слова, Брагин сел в БМВ и укатил. А его ребята снова занялись кооператором. Через пять минут он уже говорил с женой и повторял то, что ему подсказывали.

Жена обзвонила родственников и друзей. Те обещали помочь. Но собиралась примерно треть нужной суммы. А время летело, срок ультиматума бандитов таял. И тогда жена пошла к директору фабрики. Тот сказал: “Ты же знаешь, денег на счету – кот наплакал. Давай попробуем устроить складчину. Объявили по предприятию – сдавайте кто сколько сможет.

Бандиты приехали за деньгами прямо на фабрику. Они были уверены, что никто из двух сотен рабочих и служащих не решится позвонить в милицию.

Директор фабрики выложил свои сбережения – триста тысяч. Остальные начали обзванивать родных и друзей. Те привозили, кто сколько мог. Но возникла новая проблема. Бандиты отказывались принимать мелкие купюры. Мол, им это западло. А был уже поздний вечер, банки уже не работали. Работники фабрики бегали по магазинам, меняли.

Только когда бандиты уехали с деньгами, директор фабрики позвонил Кузьмину, с которым был знаком со времен комсомольской юности. И чуть не плача от злости и бессилия, рассказал, как все было.

– Погоди, я сейчас позвоню Валебному, – отозвался Федор Федорович. – Не отключайся, побудь на проводе. Ты будешь слышать наш разговор.

– Не надо, – слабым голосом проговорил директор фабрики. – Ничем Валебный не поможет.

– Побудь на проводе, – приказал Кузьмин.

Он набрал номер Валебного и включил громкую связь.

– Слушаю, Федор Федорович, – пробасил Валебный.

– Ты знаешь, что у тебя целый день творилось на кондитерской фабрике? – строго спросил Кузьмин.

– Кондитерская фабрика – не моя епархия, – отозвался генерал.

– Там бандиты целый день ставили двести человек на уши, выбивали деньги, а ты не знаешь?

– Не было сигнала, Федор Федорович.

Кузьмин зашелся от гнева.

– Ты провалишь мне выборы.