Банда потерпевших

А что поется в нашей лучшей песне, знаешь? «Один раз родились, один раз и умрем, зато какие песни будут петь о нас!»

– Наверно, Жилин и Костылин сидели в зиндане не у чеченцев, – говорю я.

– Правильно! – еще больше оживляется Султан. – Я тоже так считаю. Толстой – великий писатель.

Я очень его развеселил. Но я все равно избегаю смотреть ему в глаза. Он этого очень не любит.

– Вы нас за 200 лет так и не переделали, – говорит он. – А для вас общение с нами не пройдет бесследно. Вот увидишь, рабство пойдет по России.

У Султана звонит мобильник. Он включает аппарат, лицо его искажается злобой. Он говорит по-русски, и я понимаю, что Ваха схвачен в Москве.

Пряхин

Когда мне предложили возглавить спецгруппу МВД по розыску без вести пропавших сотрудников и военнослужащих, я согласился, не задумываясь. Хотя знал, что дело это опасное. Может быть, опаснее, чем любое другое на этой войне. Но я стараюсь об этом не думать. Я стараюсь вообще ни о чем всерьез не задумываться. Это мешает делу.

Моя задача – привезти в семью денег и купить «форд-мондео». Это единственный смысл моего пребывания в Чечне-Ичкерии. Все остальное – демагогия.

Спецгруппа – одно название. Входит в нее, кроме меня, только мой помощник. Гера Рытиков, мой напарник по работе в УВД. Гера согласился по тем же мотивам. Бабки правят сегодня миром, бабки…

Говорят, дипломатия – искусство возможного. То же можно сказать и о нашей работе. Только, в отличие от дипломатов, тут каждую минуту рискуешь головой.

На дороге можешь налететь на фугас. Или на засаду. Нарвешься на отморозков, они тебя самого в зиндан посадят. А если только что кого-то из их банды убили, просто перережут горло.

Если кто-то думает, что мы меняем всех на всех, тот очень сильно ошибается. Обмен иногда не происходит, даже если в нем заинтересованы сразу обе стороны. Всегда что-то мешает. То ли их цена не устраивает, то ли мы не можем отдать им того, кого они требуют. В последнем случае они становятся злыми и особенно непредсказуемыми.

Поэтому приходится идти на явное нарушение законности. Вот как с Вахой.

Сегодня едем по телефонной договоренности с Султаном. Законный обмен Вахи не получается. Слишком много на нем крови. Но я переговорил с людьми, от которых зависит его освобождение. Мне сказали, что разговор возможен, если Султан выложит миллион долларов.

Миллион для Султана не проблема, у него станок работает. А вот настоящих зеленых у него, конечно, столько не найдется.