Женщина на фоне…

Возможно, для некоторых священников жестокое обращение с «ведьмами» действительно было формой эротического садизма, но вряд ли подобного рода извращение носило столь массовый характер. Скорее всего, дело все же было в идеологической установке и массовом психозе. Но главный парадокс состоял в том, что именно женщины, которых христианская церковь почитала за сосуд зла и источник всех пороков, сжигала на кострах и поносила с амвонов, стали в конечном итоге главной и самой надежной опорой новой веры.

Вот тут адептам фрейдистских теорий есть над чем поразмыслить.

Романтизация образа женщины в Средние века

В общем, женщине Средневековья можно только посочувствовать. Так и хочется уберечь ее от всяких бед и напастей. Что и стали делать благородные рыцари. Посвящавшийся в рыцари мужчина, среди прочих клятв, непременно давал торжественное обещание защищать беззащитных женщин. “Даме и девушке, – говорилось в одной из поэм о настоящих рыцарях, – никогда нельзя отказать в совете или помощи.

Женщин должно уважать и всеми силами отстаивать их права”. Этот постулат фактически был положен в основу так называемой куртуазности (фр. courtois – изысканный, вежливый, любезный) по отношению к женщине. Данное явление, которое, конечно, было характерно лишь для высшего класса и его окружения, возникло в XII веке во Франции и Германии и нашло свое отражение в рыцарской поэзии этих стран.

Песнь мою я посылаю той, что желал бы видеть днем и ночью.

С той поры, когда я мог устами выражать свое ей восхищенье,

Минуло немало долгих дней…

Я одно имею лишь желанье: пусть споет ей эту песню тот,

Кто когда-нибудь ее увидит, ту, по ком тоскую я в разлуке…

И так далее в том же духе.

Рыцарская поэзия могла представлять собой как сравнительно небольшие рапсоды-послания, так и огромные поэмы о возлюбленных, которые ради любви претерпевали различные испытания и страдания.

Общим для всех этих поэтических произведений был культ Прекрасной дамы и тема рыцарской любви, которую герой проносил сквозь годы.

Как ни парадоксально, но в отношении женщины и у церкви, и у куртуазного рыцарства можно обнаружить немало общего. Прежде всего это проявилось стремлении и тех, и других к доминированию в отношениях между женщиной и мужчиной духовного начала.