Изгоняющий демонов

Искусство гончаров всегда было в цене, поэтому деревенские умельцы большей частью сооружали дома по городскому образцу. Конечно, по окраинам располагались и бедные хижины из тростника, обмазанные глиной, в которых жили горшечники, только начинавшие свой путь в гончарном искусстве, а также немногочисленные рабы. Их использовали для тяжелых работ, к которым относились заготовка глины и обработка земли под огороды.

Почти все дома в деревне были одноэтажными с одной дверью и узкими бойницами вместо окон, расположенными выше человеческого роста.

Над жилыми помещениями находилась открытая галерея с террасами – нижней и верхней. Нижняя терраса защищала крышу от прямых солнечных лучей, благодаря чему в доме всегда было прохладно, а на верхней пол покрывал слой земли. Она была настоящим садом, который постоянно поливали.

Эрибу очень любил уединяться на верхней террасе. В окружении цветов и зелени его мысли улетали в такие дали, что дух захватывало. Он любил мечтать, и временами его мечты были странными, совсем недетскими.

Но об этом он никому не говорил. Возможно, потому, что его рождение (об этом он узнал от матери) сопровождалось удивительным небесным явлением – над деревней Шаду вдруг засияли четыре солнца!

Конечно же, никто не связывал это явно пророческое видение с первым криком новорожденного младенца. Никто, кроме Ины. Удивительное внешнее сходство сына с ее отцом – жрецом высшего посвящения, который считался в Вавилоне очень сильным колдуном, навевало определенные соображения, которые мать держала при себе.

(Что, впрочем, не спасло высокородного жреца от жестокой казни, когда ашшуры в очередной раз подавили восстание вавилонян.)

Поэтому Ина строго-настрого приказала Эрибу ни в коем случае не пользоваться даром богов, который прорезался в нем совершенно внезапно, когда ему исполнилось пять лет. В тот несчастливый день Манну сильно поранил руку, кровь хлестала из глубокого пореза ручьем, ее никак не могли остановить, и тут маленький Эрибу, совсем кроха, неожиданно бросился к отцу и положил свою ладошку на рану.

И случилось чудо! Кровавый ручей мгновенно иссяк, мать наложила повязку с целебной мазью, рецепт которой дал ей отец-жрец, а спустя два дня, когда пришла пора ее сменить, взору изумленной семейной четы предстала не развороченная кривым гончарным ножом плоть, а узкий розовый шрам.

С той поры Эрибу втихомолку лечил всех своих домашних.