Колыбель богов

Ее-то и облюбовали слуги мастера – еще те лентяи.

Вообще-то они были в обучении у Кбида и числились подмастерьями, но к настоящему делу их пока не подпускали. Слуги занимались самыми тяжелыми и неблагодарными работами (от которых постоянно увиливали): перетирали краску курантами[47 - Курант – притертый к каменной плите камень или пест. Служит для очень тонкого растирания красок и связующего в живописи и иконописи, которого не достигнуть в ступке. Также камень вместе с плитой. Крупные куранты делались из камней прочных пород – лабрадор, порфир и т.

п. Мелкие – из стекла, агата и металла.], учились наносить на стены известковую штукатурку в семь тонких слоев, добавляя в нее молоко, толченый кирпич и пемзу, причем для верхнего слоя они готовили мраморную крошку, что было очень нелегко, и выглаживали его до блеска.

А еще Кбид учил их готовить разные животные и рыбьи клеи и покрывать готовую роспись смесью масла с воском, после чего стену подвергали нагреву и расплавленный воск промокали.

Работа эта была трудоемкой и неблагодарной, зато фрески после такой обработки не боялись ни зноя, ни холода, ни высокой влажности.

Все это Даро рассказали год назад подмастерья Карийца, жалуясь на свою нелегкую судьбину. Любознательный юноша, которому все было интересно и которому хотелось узнать как можно больше о жизни Крита, скрытой от его глаз (особенно он жаждал разобраться в тонкостях ремесла, которым занималась Атенаис, чтобы потом в разговоре с ней не выглядеть тупицей), познакомился с подмастерьями очень просто – угостил их вином Акару.

А оно могло развязать языки кому угодно. К тому же подмастерьям было лестно, что сын известного кибернетоса, который в чести у самого миноса, спустился с заоблачных высот в их глиняно-черепяное царство.

Появление Даро они встретили радостными возгласами; слуги Кбида думали, что юноша и в этот раз пришел не с пустыми руками. И тут же разочарованно завздыхали, услышав наказ мастера.

– Чуток погоди, – буркнул недовольно один из них.

 – Доиграем – и пойдем…

Пришлось Даро присесть на колченогий табурет и стать свидетелем окончания игры, которую называли «петтея». Она была поистине народной; в нее играли и стар и млад. Игровое поле представляло собой квадратную доску, расчерченную на шестьдесят четыре клетки. С одного и другого концов доски устанавливались в ряд друг против друга по восемь керамических кругляшек, которые отличались цветом и оттиснутыми на них изображениями.