Корсары Мейна

 – Помоги вылечить одного человека. По гроб жизни буду тебе благодарен!

– Да будет тебе… – недовольно ответил Дегтярь. – Если надо, значит, надо. Сумею – помогу. Что у него за болезнь?

Тимко рассказал.

– Худо дело… – Микита нахмурился. – Эту лихоманку так просто не излечишь. Похоже, на этого человека навели порчу. А если в него вошла Трясовица, то ему уже никто не поможет.

– Что такое Трясовица?

– Это злой демон. Чтобы выгнать его из человека, требуется много сил… Боюсь, я пока не могу сразиться с такой коварной нечистью.

– Микита! Хочешь, я на колени перед тобой встану?! А вдруг получится!

– Что ты, в самом деле?! Перестань… Ладно, была не была! Говори, кто этот несчастный, я подготовлюсь, и мы пойдем.

– Это…

Тимко немного замялся, но все же продолжил:

– Это шляхтич Тыш-Быковский. Помнишь, весной мы обчистили его коптильню?

– Шляхтич?! – гневно воскликнул Дегтярь. – Друг мой, в своем ли ты уме?!

Тимко оторопел.

– Что я такого сказал? – спросил он в недоумении.

– Если бы мне предложили на выбор шелудивого пса или шляхтича, я бы выбрал собаку! Все, ты ничего мне не говорил, а я ничего не слышал!

– Что тебе сделал дурного Тыш-Быковский?!

– А ты не знаешь?

– Откуда?

– Не лично Тыш-Быковский, а польская шляхта, – глухо сказал Микита.

 – Отца моего Ярема Вишневецкий – пес поганый! – запытал до смерти и приказал сжечь вместе с хатой. Мы с матерью прятались под поленницей дров, и все видели. Никогда ни Яреме, ни полякам этого не прощу!

Тимко потупился.

А что скажешь? Поляков ненавидели все. Но как быть с Ядвигой?!

– Микита, не ради шляхтича прошу… – голос Тимка дрожал, а на глаза набежали слезы. – Ради его дочери, Ядвиги… Мы любим друг друга. Я жить без нее не могу! И не буду!

– Вон оно что… – Микита удивленно покрутил головой. – А я-то думаю… Вишь, как высоко ты забрался. Упасть не боишься? Лететь хорошо, легко и весело, но вот приземляться будет больно. Можно все кости переломать.

– Мне все равно! Помоги, Микита! Христом Богом прошу! Пусть лучше его свои на палю посадят, если словят, но здорового, а мне нужно, чтобы моя ясочка повеселела хоть ненадолго.

Она совсем плохо стала выглядеть.

– Да-а… – Дегтярь поскреб пятерней в затылке. – Преподнес ты мне новость… Вот и получается, что никогда нельзя загадывать наперед, а тем более произносить клятвы. Я поклялся мстить шляхте, а, выходит, теперь должен вытаскивать польского пана с того света. Экая мудреная штука, жизнь… – он тяжело вздохнул.