ВалерьЯна для мертвеца

Слишком много воспоминаний и больных мозолей.

– Во-первых, не факт, что это ведьма, тем более черная. Во-вторых, мы не убиваем, мы арестовываем, – самодовольно поправил меня генерал и сделал еще несколько шагов навстречу.

– Как красиво звучит. А так ли красиво выглядит? Если бы мы в свое время не убивали, никакого Пятого края, да и остальных, не существовало бы. Твоих драгоценных советов иных в том числе.

– Ваши методы были варварскими и не допускали помилования. Я отлично помню, как действовал орден. Забыла? Ты чуть не казнила меня на глазах у толпы! – И вот он, зеленый огонь в глазах! Гледшир больше не мог его сдерживать.

Это неподвластно силе воли, когда эмоции на пределе.

– О, малыш Вульф обиделся, что я хотела его смерти. А ты забыл, в чем тебя обвиняли? Массовые убийства! Мы и за меньшее отправляли на тот свет. – Я не собиралась сдавать позиций.  Мы не общались с тех самых пор, как Гледшир женился, получил защиту совета и должность в департаменте. Минуло целых пятьдесят восемь лет. Лишь редкие встречи мельком, да горящие ненавистью взгляды на важных мероприятиях – это все, что между нами было.

Пустота. А теперь вернулось пламя разногласий. Кажется, между нами все же что-то есть – дикая жажда свернуть друг другу шею.

– Мне ли не знать. Великая Валерия, лорд-инквизитор Линсбрук! Да от твоего имени иные впадали в истерию. Тяжело тебе стало после упразднения ордена? – Удар ниже пояса. Падение ордена было моим самым страшным воспоминанием и до сих пор кровоточащей раной.

Вольфган вытащил из голенища ритуальный нож, подошел вплотную и нагло срезал пять пуговиц на вороте моего камзола и оставшиеся на рубашке.

После он нагло отодвинул ткань острием так, чтобы была видна отвратительная черная клякса под моей ключицей, расползающаяся угольными венами в стороны, но в основном к сердцу. Печать – мой позор и гордость одновременно. Позор – дала себя заклеймить. Гордость – отказалась подчиняться. Но даже с ограничителем и спустя столько лет я все еще пугала Гледшира. Это было видно по его осторожным и выверенным движениям. Он все время находится в ожидании моего броска, будто имел дело с ядовитой змеей. Неприятное для меня сравнение, но лестное.

– Ты боишься меня? – Я уставилась на главу, одним лишь вопросом стирая все его ликование. – Или того, что все узнают о твоем происхождении?

Он отпрянул, забирая с собой и нож. Однако прятать оружие мужчина не спешил. Боялся. Все еще боялся славы, имени и репутации, что когда-то шла впереди меня.