Маркитант Его Величества

Вместе с ясыром, добычей татарских людоловов, его гнали в Крым, словно скот, окружив цепью верховых и подгоняя нагайками. В Крыму невольники, которые посильнее, мучились днем на тяжелых работах, а ночью томились в мрачных темницах. Среди них оказались и казаки, плененные мурзами татарского хана вместе с горе-гетманом Степаном Опарой. Кормили несчастных разными отбросами, нередко мясом издохших животных. В конечном итоге Юрек попал в Кафу. Этот город был главным рынком невольников в Крыму.

Обычно хан выбирал первым и получал пошлину с каждого купленного раба.

Пока захваченных пленников не продавали за море, к туркам, была еще возможность их выкупить. Но обыкновенно иноземные купцы, купив здесь наиболее сильных невольников, развозили их по отдаленным странам и продавали с большим барышом для себя сарацинам, персам, индийцам.

Невыносимо тяжелым было положение невольников-казаков, попавших на турецкие галеры – каторги. Их приковывали к скамьям на каждое весло по пять или шесть человек. Поперечные скамьи шли вдоль правого и левого бортов каторги, а между скамьями был проход, по которому ходил взад-вперед надсмотрщик над гребцами, избивая за малейшую провинность кнутом.

Невольники были обнажены до пояса во всякую погоду и никогда не оставляли своих скамей; на них они спали и ели, не зная отдыха даже в праздники.

Выйти из столь тяжкого положения христианские пленники могли только в случае принятия ислама. Такие отступники – потурнаки – часто были злее и кровожаднее татар и турок; они изощренно мучили и избивали пленников, твердо державшихся своей веры.

Наверное, таким образом отступники пытались заглушить в себе остатки совести и мысли о том, что они предали не только Бога, но также своих родных и близких, свою многострадальную родину.

Юреку здорово повезло. Его выручил дар толмача. Среди татарских пленников было много разного народа, в том числе венгры и поляки, но только он мог общаться с ними и татарами-надзирателями, так как хорошо знал разные языки. Поэтому Кульчицкого водили на тяжелые работы в каменоломню всего неделю, а затем определили толмачом кятиба – письмоводителя, который вел учет невольников.

Кятиб был стар, подслеповат, и Юреку иногда удавалось поживиться чем-нибудь вкусным с его стола.

Кятиб настолько привязался к Кульчицкому, что хотел оставить его своим помощником, но только при условии, что тот примет ислам, на что Юрек категорически ответил: «Нет!» При этом он поблагодарил кятиба за его доброту и попросил прощение за отказ.