Маркитант Его Величества

А зимой лавочный сиделец больше скучал, чем работал. Демьян Онисимович в основном занимался оптовой торговлей рыбой и поморской солью, которая незаменима в засолке семги. Богатая лавка была витриной его благополучия, из-за чего Ильина уважали и местные купцы, и государевы слуги, и заезжие иноземцы. У купца, который держал лавку с таким богатым выбором дорогих товаров, дела просто не могли идти плохо. Поэтому торговые договора – как со своими купцами, так и иноземными, – Демьян Ильин заключал быстро и легко.

Ему верили, а доверие для торгового человека дорогого стоит…

Наконец муха, уставшая от преследований, снова села. Но на этот раз от усталости она не смогла подобрать укромный уголок, и плюхнулась прямо на входную дверь примерно на уровне человеческого роста. Алексашка на цыпочках подошел к двери, осторожно, не спеша, замахнулся («Вот ты и попалась!» – подумал он со злобным торжеством) и влепил по дверному полотну со всей своей уже немалой силы.

И надо же было такому случиться, чтобы именно в это время Демьян Онисимович решил проверить, как идут дела у его шебутного наследника.

(Остальные отпрыски семьи Ильиных были девками, что очень его огорчало; впрочем, купец еще был при мужской силушке и в очередной раз надеялся на второго сына, так как жена снова была на сносях.) Он резко отворил дверь лавки – и улетел в сугроб от поистине богатырского удара по лбу. Алексашка как открыл рот от дикого изумления, так и стоял на пороге лавки столбом до тех пор, пока отец, кряхтя и постанывая, не выбрался из сугроба.

– Вишь оно как… Неплохо приложился, сынок. Ну, чего прощения не просишь? – грозно спросил Демьян Онисимович. – Руку на родного отца поднял!

– В-ва… В-ва… – Язык у Алексашки стал как колода; его прошиб холодный пот, и он уже готов был бухнуться на колени перед отцом, как вдруг Демьян Онисимович раскатисто расхохотался.

– А что, хорошо меня жарнул, – сказал купец, отряхиваясь и ощупывая лоб.

 – Силушка есть. Что ж, найдем ей применение… Ты во что целил-то?

– Муху хотел убить, – ответил дрожащим голосом Алексашка; и быстро добавил: – Большую, зеленую! На дверь, подлая, села, я ее и…

– Ну, коли так, то простительно. Если уж меня смахнул в сугроб, как муху, то ей и вовсе пришел конец… – Тут купец снова хохотнул, а затем продолжил уже серьезно: – Запомни – зеленые мухи от нечистого. Изничтожать их надобно. Так что все верно ты сделал.