Маркитант Его Величества

 – Слишком много поставлено для нас препятствий Высокой Портой[25 - Высокая Порта – правительство Османской империи.]. Это печально. Выручайте, уважаемый господин Маврокордато. Хорошие люди рекомендовали мне обратиться именно к вам по этому вопросу.

Грек снисходительно улыбнулся.

– Они не ошиблись. Вы на верном пути, господин Анастасиевич, – сказал он доверительным тоном. – Все будет хорошо. Совместными усилиями мы сметем любые преграды перед «Восточной Торговой Компанией»! У меня есть добрые друзья в диване повелителя правоверных.

За хорошую мзду они откроют для вашей компании рынки Османской империи, и вам останется только считать солидную прибыль. Да вы кушайте, кушайте! Люля-кебаб быстро стынет…

«Ох и обдерет же мой господин этого серба – как медведь липку! – весело подумал Юрек, с трудом сохраняя невозмутимый вид. – Ему палец в рот не клади, по локоть руку отхватит. За мзду заговорил… Половину точно себе оставит. Купцы… они такие».

Следующий день Кульчицкий провел в компании Младена Анастасиевича.

Маврокордато отправился улаживать проблемы «Восточной Торговой Компании», а сербскому купцу, пока суд да дело, посоветовал посетить хамам, турецкую баню, излюбленное место отдыха и развлечений жителей Истанбула.

Хамамов в столице Османской империи было много – и роскошных, и не очень; одни имели многочисленную клиентуру, а другие посещали только избранные. Некоторые хамамы предназначались исключительно для христиан и иудеев, в другие ходили только мусульмане, третьи открывали свои двери (в разные дни недели) и перед правоверными, и перед неверными.

Точно так же существовали мужские и женские дни для посещения бани.

В хамамах происходили встречи друзей по предварительной договоренности или случайно, в них завязывались новые знакомства. Некоторые бани пользовались сомнительной репутацией пристанищ разврата (и это несмотря на неусыпный надзор над ними мухтасиба, исполнявшего обязанности главного смотрящего по поддержанию нравственности в общественных местах).

Иногда случалось, что пьяницы и вообще лица, потерявшие стыд и совесть, даже взламывали двери хамамов, когда там мылись женщины. Но такие скандалы были чрезвычайно редкими и происходили только в банях, о которых ходила дурная молва.

В Белграде тоже имелись хамамы, так что серб имел представление, что это такое, но Юрек ради шутки повел Младена Анастасиевича в баню, где теллахом (парильщиком) служил чистый зверь – богатырского роста детина с ладонями-клещами.