Маркитант Его Величества

Юрек уже привык служить толмачом и торговым посредником у Александра Маврокордато; он даже надеялся, что когда-нибудь сможет получить вольную за свои честные труды, чтобы продолжать работать на хозяина, но уже в другом качестве. А тут такое…

– Не буду тебя больше томить, – решительно сказал Маврокордато. – Господин Анастасиевич имеет желание выкупить Франца-Александра Кульчицкого из неволи. – Эту фразу он произнес не без некоторого пафоса.

Юрек почувствовал, что пол уходит из-под его ног. Он даже схватился за буфет, чтобы не упасть.

Серб хочет его выкупить?! Зачем, почему?! Уж не злая ли это шутка? Кульчицкий посмотрел на Младена Анастасиевича и понял, что Маврокордато говорит правду – взгляд серба был дружественный и открытый.

– Однако есть одно «но», – продолжил Маврокордато. – Свою свободу тебе придется отработать в Белграде, в «Восточной Торговой Компании», о чем будет соответствующая запись в вольной. Естественно, в качестве толмача и, возможно, торгового представителя в других странах.

Всего пять лет – и лети на все четыре стороны, как птица. Ну как, такие условия тебя устраивают?

– Господин… – Голос Юрека дрожал и срывался. – Не знаю, что и ответить. Я человек подневольный, как вы решите, так и будет… но все-таки должен сказать, что искренне благодарен вам за то участие, которое вы приняли в моей судьбе.

– Эти слова еще раз доказывают, что этот парень чертовски умен… – Маврокордато благожелательно улыбнулся. – Лучше не скажешь. Значит, ты согласен?

– Да!

– Что ж, документы готовы, осталось только засвидетельствовать их у кади[27 - Кади – судья-чиновник; стоял во главе административно-судебного округа и выполнял нотариальные функции.

Взимал сборы с населения за различные юридические акты, за составление и засвидетельствование бумаг и прочее.] и занести в дефтер – реестровую книгу.

За окном раздался противный вопль муэдзина, но в этот момент он показался Юрию Кульчицкому небесным хоралом.

Глава 4. Гишпанец

Едва у Алексашки выпадало свободное время, он торопился на окраину Архангельска к своему, можно сказать, другу, который был почти вдвое старше юного Ильина.

Он держал небольшую кузницу, и всегда ходил закопченный, а если добавить, что кузнец был очень смуглый и черноволосый от природы, чем сильно отличался от поморов, то и вовсе понятно, почему товарищем Алексашки мамки пугали малых детей. «Леший, чисто тебе леший!» – судачили женщины и старались обходить кузницу десятой дорогой.