Повелители волков

Матерь богов была сработана из мрамора, что уже необычно, притом явно местным мастером. Талантливым мастером – прожженный торговец Итобаал неплохо разбирался в художественных ценностях.

– Однако, – одобрительно сказал ханаанин, приняв из рук Алкима позолоченный ритон[37 - Ритон – сосуд для питья в виде рога животного с отверстием в нижнем конце; обычно использовался в священных обрядах. Ритон часто завершался скульптурой в нижней части и украшался рельефами и гравировкой, изготовлялся из металла (золота, серебра и др.

), глины, кости, рога.]; это был знак высочайшего почтения к гостю. – И вино у тебя превосходное! – добавил он, с удовольствием отхлебнув несколько глотков. – Хиосское?

– Не угадал… – Алким снисходительно улыбнулся. – Конечно, вина острова Хиос считаются лучшими в Элладе. И они у меня есть. Но ты пьешь критское. Оно древнее нашей истории. Лучшего вина, чем это, я, к примеру, еще не пробовал.

– Действительно, вино просто потрясающее на вкус! – Итобаал посмаковал и в восхищении закатил большие, выпуклые глаза под лоб.

 – Извини, устал с дороги, все чувства притупились, – пожаловался он Алкиму. – В Ахшайне, как оказалось, пиратов больше, чем в Западном море[38 - Западное море – так финикийцы называли Средиземное море. Древние греки не имели обобщающего названия для всего Средиземного моря, а использовали лишь наименования его отдельных частей: Эгейское море, Критское море, море Ио (ныне Ионическое), Египетское море, Ливийское море и т. д.]. Два раза пришлось с ними сражаться.

– Ты прав, – болезненно скривившись, словно ему наступили на больную мозоль, ответил Алким. – Я имел неосторожность ссудить деньгами одного местного купца, пообещавшего мне солидную прибыль, но пираты имели на сей счет иное мнение… Где теперь этот купец, провалиться ему в Тартар[39 - Тартар – в древнегреческой мифологии глубочайшая бездна, нижние пространства в царстве грешников.], и где моя прибыль?! Одни убытки…

– Судя по обстановке, – финикиец широким жестом обвел парадный зал, – ты совсем не бедствуешь…

– Это видимость, Итобаал, одна видимость, – горестно вздыхал земледелец, пряча глаза от испытующего взгляда гостя.

 – Год назад случился неурожай, так я чуть по миру с протянутой рукой не пошел. А в этом году едва свел концы с концами.

Итобаал с сочувствием закивал, а затем осторожно молвил:

– У тебя, Алким, появилась хорошая возможность поправить свои дела…

– Ах, как бы это было здорово! – оживился Алким.