Повелители волков

– Ты не беспокойся, хозяин, – с неизменной улыбкой уверенно ответил Ивор. – Немножко серебра в мой кошелек, и я тебе доставлю их тепленькими.

Алким покривился, будто съел кислое яблоко-дичок, повздыхал, и полез в кошелек – при всех достоинствах Ивор оказался парнем не промах. Конечно, плату за основную работу он получал небольшую, но когда дело касалось каких-либо поручений на стороне, землевладелец хватался за сердце – Ивор бесцеремонно брал в три раза дороже, чем другие. Спорить с ним на эту тему было бесполезно.

«Хозяин, у тебя куча слуг. Почему бы им не заняться этим делом?» – говорил, безмятежно посмеиваясь, Ивор.

«Потому!» – мысленно отвечал сердитый Алким… и отсчитывал требуемую сумму; он точно знал, что Ивор исполнит его поручение в лучшем виде.

Ивор догадывался, где можно найти двух проходимцев. Ни один из обитателей ольвийского «дна», когда у него появлялись деньги, не проходил мимо капелеи Фесариона. Знал юноша и зачем они понадобились Алкиму. Похоже, именно их его хозяин хотел сосватать на роль проводников армии царя Дария.

В харчевне Фесариона в этот утренний час было не очень людно. Полуночники все еще спали, а те, кто трудился в поте лица своего, уже работали. В порту скрипели лебедки, свистели и кричали надсмотрщики, матросы крепили груз на палубах, вспоминая на разных языках всех богов, притом не всегда в превосходной степени, а купцы препирались с таможенниками, которые не прочь были выдоить из них лишнюю монету.

Из рыбозасолочных сараев, где от зари до зари копошились худые и мрачные рабы, доносилось зловоние соленой рыбы, к этим запахам примешивался дым с коптилен и запах мочи, – неподалеку от заведения Фесариона находился общественный туалет – но это никак не сказывалось на аппетите посетителей харчевни.

Их обоняние было привычным к смраду; оно закалилось на рыбном соусе, который был любимой приправой греков, и в частности ольвиополитов.

Не добавлял приятных запахов и общественный туалет. Его построили на деньги богатых граждан по римскому образцу – в Ольвии было немало тех, кому довелось побывать в Риме, особенно представителей купечества.

Конечно, ольвийский туалет не шел ни в какое сравнение с римским; в нем не было мраморных сидений, украшенных резьбой, и вода для смыва не была проточной (в Ольвии ее привозили рабы-водовозы в больших бочках), но рядом с лотков продавали куски мягкой губки на палочке для нужного дела, точно как в Риме, и это обстоятельство вызывало у членов магистрата чувство гордости.