Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга (сборник)

– Скорее всего, – продолжил Себальд, – это воровская уловка. Сделать адскую личину проще простого. Так же, как и обобрать пьяного.

– Такое случалось. Некий стражник городских ворот для грабежа припозднившихся ночных прохожих надевал на себя шкуру «неведомого» зверя, которая в точности подходила под описание Бахкауфа. Но его быстро разоблачили.

– Наверное, он оказался чересчур жадным и слишком часто совершал свои «подвиги»…

– Так оно и было. За что его высекли на площади при большом стечении народа и изгнали из города.

Жадность не порок, но большое свинство… Кстати, существует предание, что с Бахкауфом боролся и победил его франкский король Пипин Короткий, основатель династии Каролингов и отец императора Карла Великого. Король отрубил чудищу хвост и бросил его в воду. И будто бы с тех пор все городские источники стали сильно пахнуть серой…

Аахен был обязан своему названию источникам горячей воды, которая подогревалась горой Айфель. Пахнущие серой ключи, бьющие в маленькой воронкообразной долине между сланцевыми холмами, всегда служили главным источником благосостояния города.

Первыми оценили целебную силу местных источников кельты, устроившие в долине святилище бога вод и врачевания Грануса. Но постоянное поселение на месте Аахена впервые возникло в эпоху Римской империи. Известные любители бань, римляне заложили здесь курорт Аквис Гранум, служивший местом отдыха и лечения воинов, израненных в боях с германцами.

Карл Великий тоже был ценителем водных процедур и часто посещал Аахен, чтобы насладиться горячими целительными водами.

Карл Великий вообще оставил весьма заметный след в истории города.

Пока приятели ехали, хорошо осведомленный в имперских делах и неплохо образованный Геррик из Вайсенбурга (что было весьма удивительно для рыцаря) рассказал Себальду интересную историю дворцовой часовни.

Согласно местным преданиям, на постройку часовни не хватило денег. Жители города решили воспользоваться помощью не кого-нибудь, а самого князя тьмы! Дьявол предложил аахенцам огромное количество золота в обмен на душу первого живого существа, вошедшего в двери храма.

Простодушные бюргеры договор заключили и лишь тогда начали чесать в затылке, когда постройка часовни была завершена.

Дьявольский расчет состоял в том, что первым в новую церковь войдет, как и подобает, священник, вероятнее всего, епископ. Однако обрекать святого отца на вечные адские муки никому не хотелось (а ему самому – тем более).