Сагарис. Путь к трону

Погоня, казавшаяся глупым, бесперспективным занятием (преследуемые лошади мчались с такой же скоростью, как и всадницы), тем не менее вскоре стала приобретать смысл – табун не просто пытались догнать и окружить, а гнали в нужном направлении. Вскоре показалась высокая изгородь, и полудиким лошадям, зажатым с трех сторон преследователями, ничего иного не осталось, как броситься искать спасение в единственном месте – через широко распахнутые ворота, за которыми виднелась манящая свободой степь.

Однако опытный вожак табуна на этот раз сильно просчитался.

Прочная изгородь окружала обширное пространство, в котором и оказались полудикие лошади. Взбешенный вороной конь встал на дыбы и ударил копытами о толстые жерди изгороди, но они не поддались, лишь загудели в ответ.

Тогда лошади помчались по кругу, пытаясь найти брешь в загородке. Но все было тщетно. У закрытых ворот толпились всадницы, оживленно обсуждая свой «улов», а их кони приветствовали попавших в западню мирным ржаньем, которое немного успокоило табун.

– Зария! – возвысила голос старшая из всадниц, которая явно пользовалась наибольшим авторитетом среди своих товарок. – Лети птицей в стан и тащи сюда наших малышек. Пришла их пора выбирать себе коней.

– Слушаюсь и повинуюсь, о мудрая Тавас!

Зария умчалась, а оставшиеся женщины (скорее, девушки; все они были молоды, за исключением Тавас, и сильны) начали приготовление к жертвоприношению одной из своих главных богинь – Язате, которая покровительствовала воительницам и коням.

Быстро соорудив импровизированный жертвенник из камней, благо их в этой местности хватало, лихие наездницы разожгли на вершине небольшой пирамидки костер, бросили в него несколько жмень ячменя и три лепешки, плеснули немного перебродившего кобыльего молока и, встав кругом, завели древнюю, как сам мир, песнь, подняв головы к безоблачному небу.

Табун приостановил свой бег; казалось, что лошади прислушиваются к заунывному многоголосому пению, в особенности кобылицы.

Только вороной жеребец продолжал неистовствовать, время от времени пробуя на прочность жерди изгороди. Его бесило то, что он, со всем своим большим опытом вожака табуна, угодил в такую незамысловатую ловушку.

Покончив с обязательным ритуалом, девушки начали полдничать. Их еда была простой и грубой: изрядно зачерствевшие лепешки, иппака – сыр из кобыльего молока, и хмельной молочный напиток, который бодрил и придавал сил.