Тайна розенкрейцеров

Судя по нескольким книгам, они проводили странные опыты, которые попахивали дьявольской серой и безбожием.

Открытие Глеба в запасниках долго не залежалось. Директор, мужик ушлый и хозяйственный, сразу смекнул, на какую золотую жилу наткнулся его номинальный подчиненный.

И вскоре в одном из модных журналов, имеющем большую читательскую аудиторию, вышла обширная статья директора, в которой он соловьем разливался, описывая находку.

Короче говоря, статья была самым настоящим рекламным буклетом. Удар был точен, стрела попала, что называется, в яблочко, и количество экскурсантов выросло в три раза.

А когда еще и центральное телевидение сняло сюжет о монастыре и показало всему миру находки Глеба, в комплексе появились первые иностранные туристы, большей частью духовного сословия, любители старины и просто бездельники, которым все равно на что смотреть и куда ездить.

Поначалу директору это нравилось. Но когда папский нунций, суля разные блага, вышел с прошением в правительство страны с предложением вернуть католической церкви разоренный монастырь, когда-то принадлежащий папскому престолу, он сильно забеспокоился.

И зря. Предложение, спущенное с верхов вниз для рассмотрения, потерялось где-то в чиновных коридорах. А бедный нунций с терпением и настойчивостью, присущим людям верующим, безуспешно обивал пороги кабинетов и слал шифрованные цидулки в Ватикан, в которых преобладали уныние и отчаяние человека, попавшего в лабиринт, из которого нет выхода.

А Глеб тем временем с головой погрузился в изучение находок.

Постепенно он разобрался – книги на самом деле были журналами лабораторных исследований! И опыты, поставленные большей частью на людях, подтверждали выводы какого-то патера Алоизия, судя по всему, живодера и палача.

Глеб не успел до конца изучить рукописи, как случилось нечто из ряда вон выходящее, заставившее юношу бросить научные занятия и вместе с отцом отправиться в очередную экспедицию.

В тот весенний день с утра экскурсий было всего две, и Глеб благополучно сбагрил их на своих коллег.

Он любил в утренние часы предаваться размышлениям, сидя на каменной скамье в садике, слушать птичий щебет и не очень внимательно наблюдать со стороны за «контингентом», как называла туристов билетерша Клавдия Ивановна, дородная женщина с голосом Соловья-разбойника и необъятным бюстом.

Иностранец появился ближе к обеду.