Тайна розенкрейцеров

В начале «демократизации» страны, когда стали образовываться мафиозные кланы и «бригады», и Стах, и его приятели сначала из-за своей неповоротливости не попали в струю, а затем, когда поезд ушел, оказались на перроне в качестве подметал.

Стах и его дружная команда прихватывали все, что плохо лежало: металлолом, оборудование обанкротившихся предприятий, срезали электрические и телефонные кабели, брали мзду со старушек, которые торговали без разрешения и в неположенных местах, и даже «чистили» подвалы на дачах, где хранились соления, картошка и варенье.

– А-а, Сташек! – Жулинский засиял, как начищенный медный пятак. – Рад тебя видеть. Ходзь ту…

Он указал на столик, скрытый от нескромных глаз под навесом; старый проходимец держал его для особо важных персон.

«Ну и нюх у него на деньги! – невольно восхитился Стах. – Неделю назад, когда в моих карманах гулял ветер, этот сквалыга сделал вид, что у него плохо со зрением».

Сегодня Коповский выступал гоголем, и это заметил не только Жулинский, но и несколько знакомых парней.

Они не были ему близки, за исключением одного из них, Анджея, но, видя умоляющие похмельные глаза, Стах милостиво кивнул парням своей вихрастой головой, приглашая их под навес, и сделал Жулинскому заказ:

– Два жбана пива, пакет соленых орешков и четыре бокала.

– Едэн момент, пан…

Жулинский показал свои вставные челюсти в широкой улыбке и исчез в будке, которую он гордо именовал пивбаром, о чем и гласила вывеска, намалеванная местным Шагалом.

Буквы на ней не стояли в одну строку, а казались пьяными и прыгали вверх-вниз.

Через пять минут компания под навесом увлажняла пустыню в своих желудках и охлаждала горячие головы свежим ледяным пивом. За первым жбаном последовал второй, за ним третий…

– Слыхал, что случилось вчера вечером? – спросил Анджей.

– Нет, – ответил Стах.

И неожиданно почувствовал под сердцем неприятный холодок. Неужели он и его дружки вчера по пьянке что-то натворили? А ведь могли…

Конец вечера, увенчанный грандиозной попойкой, Коповский помнил смутно; то есть почти ничего не помнил.

Домой он добрался на «автопилоте» и упал на диван, не раздеваясь.

– Ты помнишь старого Климпу? – спросил Анджей.

– Не уверен…

Стах поморщился и потер виски – голова все еще была пустая и звонкая, как пустой керамический жбан.

– Ну, того, который с колотушкой ходит.

– Ходил, – поправил Анджея Коповский.

Теперь он вспомнил.