Вечный хранитель

– Бриллианты, говоришь? – папаша Гильотен подался вперед и вперил в Фанфана свои огромные глазищи; при этом он стал похож на старую ощипанную сову. – Ты не ошибаешься?

– Что вы, господин! Вы ведь меня знаете. Я никогда не принесу вам туфту.

– Бриллианты… Это хорошо… – На плоском и круглом, как блин, лице папаши Гильотена появилось мечтательное выражение. – Молодец, Фанфан! Отличная наколка. Ну, ладно, ты иди. Теперь это уже мои дела.

– И это все? – дерзко спросил мальчик; он сложил ладони лодочкой и потряс ими, словно наслаждаясь звоном несуществующих монет.

– Ах, да, да… – Папаша Гильотен достал кошелек и отсчитал Фанфану десять су.

– Господин хороший! За такую козырную наколку нужно бы добавить…

– Неблагодарный мальчишка! – взвился, как ужаленный, хозяин притона. – Ты, похоже, забыл, сколько я для тебя сделал. Не будь папаши Гильотена, ты сейчас был бы бездомным голодранцем или заключенным тюрьмы Сен-Лазар. Ему мало десяти су! Какая наглость! Это в два раза больше, чем стоит твоя услуга.

– Нет! – монеты словно испарились со стола. – Премного вам благодарен, господин Гильотен. Так я пошел?

– Иди, иди… Я пришлю к тебе Трипо (вы уже знакомы), и ты покажешь ему комнату этого графа.

– Всенепременно…

С этими словами Фанфан сбежал вниз по лестнице в зал питейного заведения папаши Гильотена и с легким сердцем выскочил на улицу. Наверное, хозяин притона очень удивился бы и обеспокоился хорошим настроением подростка.

Вместо того, чтобы возвратиться в «Ржавый якорь», Фанфан взял курс на площадь Шателе. Там он отыскал весьма симпатичный с виду дом, в котором сдавали комнаты внаем, и дернул за цепочку звонка. Парадная дверь дома отворилась и на пороге появился хмурый консьерж.

– Тебе чего? – спросил он неприветливо, с подозрением глядя на одежду мальчика.

– Мне нужен мсье Винтер.

– Зачем?

– Мсье Винтер знает, что я должен прийти, – уклонился от прямого ответа Фанфан.

– Бродят тут всякие оборванцы… – пробурчал консьерж. – Ладно, жди… – И закрыл дверь.

Отсутствовал он недолго. Следующее его появление разительно отличалось от предыдущего. Консьерж был сама любезность. Фанфан лишь скептически ухмыльнулся – похоже, в кармане консьержа зазвенела монета немалого достоинства; господин Винтер всегда был щедр со слугами.