Золото гетмана

2) Иметь верную ведомость о денежных, хлебных и других сборах и принимать их от малороссийских урядников и войтов.

3) Производить из этих денег жалованье с гетманского совета сердюкам и компанейцам[33 - Сердюки – казаки наемных пехотных полков на Левобережной Украине, сформированных в 70-х годах XVII века. Сердюки содержались за счет гетманской казны и несли охрану гетманской резиденции, военных складов и войсковой артиллерии. Были распущены в 1726 году царским правительством в связи с его политикой ограничения гетманской власти.

Компанейцы (охочекомонные) – конные войска, которые набирались из людей свободных, молодых и способных к кавалерийской езде. Компанейцы получали от гетмана жалование и зависели исключительно от него. Их старшины считались степенью ниже войсковых. Выходивший в отставку компанеец должен был приписаться к какому-нибудь разряду жителей; если он оставался в городе – то к мещанам, если приобретал землю в повете – к казакам, и т. д.], иметь приходные и расходные книги и ежегодно представлять их прокурору в Сенат.

4) Препятствовать с гетманского также совета генеральным старшинам и полковникам изнурять работами казаков и посполитых людей.

5) Смотреть, чтоб драгунам отводимы были квартиры без всякого исключения, даже в гетманских поместьях, кроме двора, где он живет, также дворов старшин, священно– и церковнослужителей.

6) Рассматривать вместе с полковыми командирами имеющие поступать жалобы от нижних чинов и малороссиян.

7) Наблюдать, чтоб присылаемые к гетману указы от государя и Сената были записываемы в генеральной канцелярии и в свое время доставлялись рапорты; также препятствовать писарям гетманским подписывать вместо него универсалы и отправлять их из Коллегии».

Скоропадский наблюдал за ним с каким-то просветленным выражением, будто Полуботок читал не указ царя Петра, а отходную молитву. Он вдруг почувствовал, как огромная тяжесть власти, давившая его все эти нелегкие годы, свалилась с плеч, растаяла словно утренний туман.

Душа гетмана наполнилась давно забытой умиротворенностью, а темные болезненные мысли осветлились до полной прозрачности.

– Тебе еще неведомо, – сказал он, когда Полуботок вернул указ на место, – каких «почестей» я удостоился под конец моего пребывания в Петербурге. Поначалу все было хорошо. Мне был отведен дом князя Прозоровского, который караулила рота солдат. На другой день меня посетили Меншиков, Ягужинский и многие другие царские приближенные.