Копье Милосердия

Они сбросили запыленные темные одежды и надели на себя расшитые жемчугом и драгоценными каменьями дорогие плащи, приличествующие их сану. На Мелхиседеке был темно-зеленый бархатный плащ с желтым шелковым подбоем, на Вифисарии – белый, а Гатаспа щеголял в алом, как кровь, плаще, отороченном по краям золотой бахромой. Свои фригийские колпаки, уместные для путешествий, маги заменили на небольшие золотые венцы, напоминавшие короны. Это был знак того, что они принадлежат к Посвященным Главного Круга.

Маги вошли в помещение.

Младенца успели покормить, он уже не плакал, а улыбался. От него исходило свечение, но этого никто не видел, кроме магов. Взволнованные до глубины души Мелхиседек, Вифисарий и Гатаспа приблизились к матери, которая держала дитя на руках, и пали ниц…

Вечером того же дня Святое семейство – Мария с младенцем и Иосиф – уже находились далеко от Вифлеема. Старший из магов, седобородый старец (семейство приняло их за восточных царей), посоветовал немедленно уйти из Вифлеема.

Он сказал, что оставаться в городе для их семьи опасно, потому что царь Ирод может покуситься на жизнь младенца, и лучше бы им вовсе покинуть Иудею и отправиться в Египет; там их приютят и дадут угол, где можно будет какое-то время пожить.

Обрадованный дорогим дарам магов, Иосиф пропустил его слова мимо ушей, но Мария запомнила их накрепко. Они собрались и отправились в дальний путь сразу после завтрака; так настояла Мария. У Иосифа было мало денег, но он не стал экономить, помня про дары, и купил ослика, чтобы не тащить на себе все пожитки.

Они шли и не видели, что высоко в небе над ними кружит орел, который сопровождал их от самого Вифлеема…

Тем временем во дворце Ирода царил переполох. Царь неистовствовал уже битый час, и придворные в ужасе прятались по укромным углам – в таком состоянии Ирод мог отправить на плаху кого угодно за любую мелочь. Но основные громы и молнии он метал в начальника тайной стражи. Халафта стоял перед ним ни жив ни мертв; он уже попрощался с жизнью и молил богов лишь об одном – чтобы его не мучили, а просто отрубили голову.

– …Предатели, мерзавцы! – вопил Ирод, брызжа слюной. – Все твои Невидимые – полное дерьмо! Как они могли упустить магов?! Как, я тебя спрашиваю?! О-о боги, везде измена… измена! Каленым железом выжечь эту скверну! Выжечь, выжечь!..

Он схватил со стола чашу с неразбавленным фалернским* вином и выпил ее до дна, не переводя дух.