Копье Милосердия

 – Сверху воды через все море двенадцать путей видно. Море синее, а дороги по нему белы лежат – издали видать. Опосля утопления воины фараоновы обратились рыбами, у тех рыб – главы человеческие. Тулова у них вовсе нет, токмо едины главы, а зубы и нос, как у людей. Там, где уши, – перья, а где затылок, там хвост. Никто эти рыбы не ловит и не ест.

– Ужель такие рыбы и впрямь водятся?! – удивлялись недоверчивые купцы, которые и сами много чего повидали.

– Вот вам крест! – перекрестился Позняков. – Рыбами стали и фараоновы кони.

Но на конских рыбах конская шерсть, а кожа на них толста – на перст. Их ловят, кожи снимают, а тело выбрасывают. Из этих кож переды и подошвы подшивают. Воду те кожи не терпят, но когда сухо, их на год доброй носки хватает.

– Да-а, – протянул Степан Твердиков, – повезло тебе. В таких дальних палестинах побывал, Гробу Господню поклонился, много чудес повидал… А мы лишь королеву аглицкую лицезрели.

– Страшнее моей старухи… – буркнул Федот Погорелов. – Рыжая, конопатая, волосы в завитушках, а кожа белая, как у покойницы.

Но бояр своих в руках держит, это точно. Только мигнет, даже слова не вымолвит, а к ней уже бегут, бородами полы метут…

– Был я и в приделе Неопалимой Купины в Преображенском храме, – продолжил свои «сказки» Василий. – Там в мраморный камень вделаны два камня великих, что опалила Неопалимая Купина. А входят люди в тот храм в великой чистоте, сняв свои ризы и постирав, или в новых ризах. Придя к церковным дверям, сапоги нужно снять с себя, а ноги вымыть и босыми пойти или в суконных чулках; а в кожаных входить нельзя.

Если забудешь и не исполнишь этот обряд, войдешь в храм обутым, то наложат на тебя епитимью – четыре года босым ходить. На гору Синайскую восходил. Трудное занятие… Четырнадцать тыщ ступеней, и все каменные; с непривычки пока дойдешь, обратно вернуться нету сил. В Иордане купался… нырнул. Но дна не достал. Говорят, что глубина там будет около четырех сажен. В монастыре Синайском был. Водятся там птицы рябы, что куры наши, таковы велики. Те птицы послал Бог с небес израильтянам, когда они жили в Синайской пустыне сорок лет…

Изрядно нагрузившиеся спиртными напитками и разомлевшие от сытной еды купцы внимали рассказу Василия больше из вежливости и благопристойности, потому что эти «сказки» они уже слышали не единожды. Но вскоре Позняков устал и умолк, чтобы испить ковш квасу, и купцы сразу же переключились на тему, более близкую и злободневную для торгового люда.