Копье Милосердия

Трифону уже приходилось общаться с наперсником великого князя, у них даже сложились вполне доверительные отношения – Бельский умел расположить к своей персоне не только государя, но и людей подлого звания. Общительный и улыбчивый, он казался наивным простаком, но это было далеко не так.

Будучи незнатным дворянином, Бельский, благодаря родству с Малютой Скуратовым, в 1571 году стал рындой. Вскоре приобрел расположение царя и стал ближайшим к нему лицом, телохранителем; он и спал с государем в одной комнате. Царь не создал любимцу высокого официального положения; даже за Ливонский поход 1577 года, когда Бельский своими действиями заставил сдаться одну из важнейших крепостей – Вольмар, он получил всего лишь португальский золотой и золотую цепь.

В 1578 году Бельский стал оружничим и выше не поднялся.

Однако на самом деле умный, энергичный и властолюбивый Бельский был временщиком*. Иоанн Васильевич поручал ему разные интимные дела, в его заведовании находились собранные отовсюду по случаю появления кометы гадальщики, которые, как это ни прискорбно, предсказывали скорую смерть царя.

Но из наиболее влиятельных бояр Бельскому покровительствовал лишь его свойственник, Борис Годунов. Бояре боялись и ненавидели выскочку, который мог одним своим словом, шепнув его на ухо царю, отправить любого из них в пыточный подвал.

– Обожди немного… – сумрачно сказал Бельский купцу и исчез за дверью.

Дверь он притворил неплотно, из опочивальни доносился голос царя, и Трифон прислушался.

– …Тело мое изнеможе, болеет дух, струпи телесныя и душевна умножаются… За что, Господи?! Знаю, знаю, за что… Пес я смердящий, вечно в пьянстве, в блуде, скверне, убийствах, грабежах, ненависти.

Пес, пес!..

Послышались звуки, похожие на рыдание. Смущенный купец отошел от двери и стал терпеливо дожидаться появления Бельского. Он уже немного успокоился – аудиенция в царской опочивальне не предполагала печальных последствий. Правда, переменчивый характер Великого князя Московского и его способность беситься непонятно от чего все же заставляли сердце купца сжиматься от неясных мрачных предчувствий.

Бельский пригласил Трифона к царю лишь спустя полчаса. «Что с ним случилось?!» – ужаснулся про себя купец при виде Иоанна Васильевича, когда его ввели в царскую опочивальню. Но виду не подал, а упал на колени и начал истово бить поклоны, будто в церкви. Трифон чувствовал, что немного перегнул палку, но, зная о гневливом характере великого князя, решил перестраховаться.