Сегодня – позавчера. Испытание сталью

– Верю, лейтенант, верю. Я же не утверждаю, что это – истина в последней инстанции. Но видел бы ты глаза бойцов, когда им рассказываю подобные «байки». Знаешь, осознание, что ты часть очень-очень древнего народа, ведущего своё начало от самого Рода, что ты не должен посрамить своих предков, что ты не можешь отступить, когда тысячи поколений не отступали, это основательно поворачивает мозги. А уж осознание, что ты не обезьяна, а потомок Бога – так основательно подстёгивает мораль! Ведь то, что можно скотине, потомку Рода – не пристало.

Что можно быку, того нельзя Юпитеру.

– Да, верно, – задумчиво ответил лейтенант, – с подобной точки зрения я никогда не смотрел на это.

– А должен был. У тебя не только академическое образование, но и капитанское звание. А это значит, что ты в любой момент можешь получить роту или батальон и должен их поднять на пулемёты. Должен! А как – думал?

Лейтенант промолчал.

– Кому многое дано – с того многое спросится, лейтенант.

Тебе дано многое. Будь готов к отдаче.

А немного погодя, я добавил:

– Я не знаю, как там было в прошлом. Да мне и насрать. Но образ прошлого – сильнейший рычаг влияния на настоящее. И ещё сильнее этот рычаг влияет на будущее. Помнишь – народ, не помнящий своего прошлого, не имеет будущего. И иногда, если нет прошлого – его выдумывают. Так сделали наглы, немцы, итальянцы, так сделают пендосы и китаёзы. Последние вообще убедят весь мир, что они – древнейшие. Всё-всё придумали они.

И бумагу, и порох, и архитектуру, и военное искусство, всё-всё. И как спросят со всего мира авторские!

И сам же заржал.

– А нам и придумывать ничего не надо. Только акценты и ударения расставить – и вуаля – готово!

– Вы очень интересный человек, Виктор Иванович, – сказал лейтенант.

– А вот и нет, – мне сразу стало грустно, из возвышенности эйфории я резко ухнул в пучину отчаяния, – я тебе расскажу, какой я человек. Пиши. На гербовой пиши, пусть Палыч почитает.

Может, хоть он разберётся, что за ХРЕНЬ СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ!

Окончание фразы я проорал во всю громкость, на которую было способно моё истерзанное бессмертием тело.

– Пиши: «Вот, блин, жара!..»

Домик в деревне

Какой бы дальней ни была дорога, но любая, рано или поздно, заканчивается. Так и наше путешествие по железной дороге закончилось.

Меня вынесли из вагона-теплушки и повесили в чреве БТРа рядом с Громозекой.