Сегодня – позавчера. Испытание вечностью

Команда!

– Ну, Коль-Коль, прочёл? – отец, как всегда, даже без «здрасте!», быка за рога.

– Я – охудел, Витя! И ты так и собираешься печатать? – Николай Николаевич явно взволнован.

Миша напрягся, аж шея заболела – о чём они?

– А что тебя так возбудило? – удивилась маска на лице отца. – И фильтруй базар – тут дети!

– Ты же вывернулся наизнанку, Витя! Как такое можно людям показывать? А сколько тайн ты так запросто вывалил в воздух?

– Не имеет значения, Коля.

– Уже не боишься войны? Крестового похода?

Миша почувствовал, что что-то внутри него, в животе, натянулось так, что сейчас лопнет.

Он почувствовал, как слетела с него, как шелуха, вся праздничная расслабленность. Он почувствовал себя опять в бою! Собран, решителен. Где враг? Где – шпионы? А если кто-то нас сейчас снимает, записывает?

– Ты что истерию нагоняешь, Коль? Глянь, Маугли в боевую стойку встал. Сейчас глотки будет рвать. Мышонок, расслабься! Бася «Белый кокон» сделал.

Фу-у-у! Ну, теперь пусть снимают и пишут.

Будет им – белый экран и шипение.

– А насчёт войны? Не боюсь уже. Наши заклятые друганы уже не поднимут свой электорат. Сразу. Им надо как следует его накачать через СМИ – злостью. Пока этого нет. А с точечным ударом спецслужб – справимся. Даже – спровоцировать надо. И подставить. Под те же СМИ. А то наши тоже расслабились, расползлись, как масло на солнце. Так скоро и обуржуазятся. Зажрутся, если уж правду говорить.

– А те?

– А вот тех как раз и надо дёргать, нервировать, провоцировать, расшатывать.

Не давать им методично работать. Они же как плесень – медленно, но неутомимо. Если не проветривать.

– Не нравится мне эта твоя выходка, Витя, – с сомнением сказал Вишнин.

– Тебе ни одна из них не нравилась, – улыбнулся отец, обнимая друга за плечи.

– Тем паче! Зачем тогда дал читать? Знал же, что буду против! Кому понравится, что вся страна узнает, как я регулярно от тебя в сопатку получал?

– Весь мир, Коля! Весь мир узнает!

– Я не могу этого допустить.

– Ты не сможешь этого не допустить, – рассмеялся отец. – Ну, так напишешь вводное предисловие?

Генерал Вишнин задохнулся от возмущения:

– Я? Я тебе ещё и предисловие к этому – писать?

– Ты. Был бы Кремень жив, он бы написал. Ты же был всё это время моим контролёром.

– Куратором, Витя, куратором!

– Тот же палец, хоть и вид сбоку. Напишешь? Как лучший друг.