Я, Иосиф Прекрасный

Здесь были чудесные лужайки, прохлада, пение птиц. Но здесь дьявол устроил хитрую ловушку для Иосифа. Он сильной рукой направил навстречу праведнику двух юных гречанок живших блудом. Глафиру и Пульхерию. Старшей среди них была Глафира. Впрочем, таких девушек в Десятиградья и Самарии было много. Они с большой охотой передавали юношам все те болезни, которые были результатом их жизни.

По берегам Иордана невозможно было пройти из-за обилия лесных зарослей. Огромные деревья наклонялись своими густыми ветвями к воде и закрывали берега.

За Иорданом была чрезвычайно плодородная земля. Она привлекла сюда в далёком прошлом вавилонян, ассирийцев, греков. Люди берегли землю тем, что разводили леса, которые в свою очередь защищали её от песков пустыни. Пройдут сотни лет, погибнет империя, наступит хаос, и деревья с беспощадным равнодушием будут вырублены людьми ради дров. Пески прихлынут к Иордану, и река превратится в ручей с бесплодными, каменистыми берегами. Но сейчас широкая зелёная полоса вдоль реки была похожа на райские кущи.

Иосиф свернул с дороги к Иордану, углубился в лес, достал из сумки ломоть хлеба, чтобы размочить его в родниковой воде. Он наклонился к источнику и услышал лёгкие шаги.

Две девушки жившие блудом вышли из-за дерева и, изображая лицами, на которых лежал чёткий отпечаток их жизни, стыдливую скромность, непорочность, направились к роднику.

Хотя они были гречанками, но Иосиф не был фанатиком, и он разломил кусок хлеба и протянул девушкам.

Жившие блудом, само собой понятно, не кушали чёрный хлеб простолюдинов.

– Не трогай нас. Мы не такие, – ответила Глафира и словно ненароком приподняла подол туники, обнажив бёдра и то, что всегда смущало покой мужчин.

– Я тоже не такая, – сказала игривым, весёлым голосом Пульхерия и торопливо сбросила с себя в доказательство своих слов тунику, оставив на себе то, что девушке дала природа.

Тот дурной запах, что кое-как сдерживали туники, сейчас распространился в райском месте.

Грязные тела блудниц с остатками давнего умащения были нехороши.

Иосиф в полной растерянности несколько секунд смотрел на девушек, по-прежнему протягивая им кусок хлеба. Они приняли его растерянность за плотское вожделение и, продолжая говорить о своей непорочности, скромности, играя телами, пошли на юношу, ещё более распространяя зловоние.

Иосиф был потрясён видом гречанок. Они словно пришли с того света.