Ведьма полесская

Любое замечание вызывало у него волну новых выдумок и невероятных объяснений. Так и на замечание Прасковьи Фёдоровны у Лявона мгновенно нашёлся ответ.

– Ну, ета кали сламы дома, дык без шерсти. А яны ж часта заходять и в соседние губернии, а там и погода другая.

Деда Лявона уже понесло, и чем больший он видел в глазах слушателей интерес, тем складнее привирал и сочинял на ходу. Вот и сейчас, войдя в словесный раж, дед Лявон без всякого угрызения совести нёс очередную ахинею о слонах.

– Мне казали, што у Смаленскую губернию раз цэлае стада сламов зайшло, продолжал он.

 – Зайшли – а там зима! И як же ж им без шерсти? А-а, то-то ж, – назидательно потряс пальцем Лявон.

– Во даёт дед! – кто-то аж расхохотался.

Многим слушателям любые выдумки деда Лявона было за милую душу послушать.

Пан Хилькевич с облегчением увидел санную повозку, тайком подкатившую к дому сзади, но, рассказывая что-то мужикам о медведе, он не заметил, как и замёрзшая супруга тоже направилась в дом.

Войдя через главный вход, Прасковья Фёдоровна нос к носу столкнулась в прихожей со старичком интеллигентного вида с саквояжем в руках.

Это был известный на весь уезд доктор.

– О, Иосиф Моисеевич, здравствуйте! Какими судьбами? И что это вы не через парадное?

– Добрый день, любезнейшая Прасковья Фёдоровна, – бодро поздоровался доктор. – Позвольте заметить, я и сам в некотором недоумении. Но таково указание Семёна Игнатьевича. Полагаю, он не хотел вас беспокоить, и ваш возничий показал, где войти.

Ну-с, а теперь давайте к больному.

– К какому больному? – удивилась Прасковья Фёдоровна.

– Ну как же, голубушка? Совершенно случайно я повстречался в дороге с Семёном Игнатьевичем, и он попросил меня осмотреть воспалившиеся раны у Андрея Семёновича. А что с ним случилось-то?

Прасковья Фёдоровна испуганно воззрилась на доктора, а затем молча ринулась в комнату сына. Доктор скоренько поспешил за ней.

Увидев зашедшую вместе с доктором Прасковью Фёдоровну, Андрей немало растерялся.

Ничего не понимая, мать с тревогой смотрела на лежавшего на кровати сына.

– Здравствуйте, Андрей Семёнович, – всё так же бодренько поздоровался доктор и, поставив саквояж и надев пенсне, привычно произнёс: – Ну-с, голубчик, давайте посмотрим, что там у вас.

Виновато глянув на матушку, Андрей с гримасой боли стянул одну сторону рубахи и оголил плечо. На плече виднелись четыре рваные воспалившиеся полосы, вид которых был точно не для слабонервных.