Ведьма полесская

– Андрюшенька… это что такое? – с придыханием ужаснулась Прасковья Фёдоровна, машинально приложив руку к губам.

– Мам, ну мы же говорили: свалился с дерева, – отводя взгляд, Андрей смущённо повторил заученную неправду.

Склонившись над плечом, Иосиф Моисеевич сначала поцокал языком, а затем, изумлённо покачав головой, выдал свою версию:

– Вы, Андрей Семёнович, как-то уж крайне неудачно свалились. По форме и размерам я бы даже сказал, что это след от лапы какого-нибудь зверя: медведя, например. Да где ж у нас теперь те медведи?

– Ох, господи! – горестно охнула Прасковья Фёдоровна и, обессиленно рухнув на стул, схватилась за сердце.

Доктор испуганно распрямился и начал переводить растерянный взгляд то на Прасковью Фёдоровну, то на Андрея.

– Простите, я что-то не то сказал? – в недоумении спросил он.

Андрей виновато глянул на матушку и обратился к доктору.

– Иосиф Моисеевич, два дня назад мы с отцом были на охоте… Шкуру медведя мужики разглядывают во дворе.

– Ну, уважаемый… – доктора аж передёрнуло, – право, не знаю, как вы ещё живы остались…

Как только в дом зашёл пан Хилькевич, пришедшая в себя Прасковья Фёдоровна начала донимать расспросами его и сына, выпытывая правду.

На все вопросы у пана Хилькевича был один ответ: в случившемся немалая вина Прохора Чигиря, крепостного охотника пана Войховского.

– И вы оставите это безнаказанно? Немедля его сюда!

Разгневанная Прасковья Фёдоровна уже просто не могла ни сидеть, ни стоять. Она как заведённая ходила туда-сюда, до боли заламывая себе руки.

– Разберёмся, – неуверенно ответил Семён Игнатьевич.

– Уж извольте постараться, разберитесь. А я этого холопа уже ненавижу! – угрожающим тоном заявила о своём чувстве Прасковья Фёдоровна.

Глава 5

Куцый и чахлый зимний день бесславно пал под грозной поступью уверенно сгущающихся сумерек. Медвежью шкуру унесли. С панского двора мужики расходились с яркими впечатлениями и отличным настроением.

Не стал долго задерживаться и приказчик.

Отдав кое-какие распоряжения дворовым, он неуверенным шагом направился домой. Свернув в улочку, ведущую к своей хате, Петро различил трусившую впереди фигуру деда Лявона и ускорил шаг.

– Ну что, Лявон, не выгорело чарки на панском дворе? – поравнявшись с дедом, спросил приказчик. – А то на радостях да за приезд пана могло б и перепасть что-нибудь.

Петру хотелось в разговоре хоть немного отвлечься от чёрных мыслей, одолевавших его наедине.