Ведьма полесская

Говоря языком докторов, он был для начала мастерски выведен из шокового состояния и погружён в гипнотический транс.

Серафима достала из своей торбы несколько больших лопуховатых листьев какого-то растения. Они были свежие, видимо, совсем недавно сорванные. Растерев в руках, старуха приложила их к ране и, крепко зажав узловатыми пальцами, начала невнятно что-то бормотать.

Столпившиеся вокруг мужики завороженно наблюдали за происходящим. Никто даже слова не проронил.

Через некоторое время Серафима разжала руку и осторожно отняла быстро увядшие листья.

Кровь из раны уже не сочилась. Одобрительно кивнув головой, Серафима опять приложила к ране свежие листья. И опять что-то прошептав, повторила те же действия. На этот раз края раны выглядели обветренными и подсохшими, как будто порез случился день-два назад.

– Ну, вот и ладненько, – удовлетворённо сказала старуха и посмотрела на хлопца. – Можешь открыть глаза.

Мальчишка открыл глаза и начал непонимающе оглядываться вокруг.

– А теперь не стыдись, – произнесла старуха.

 – Как многие тут советовали, так надо и сделать. Помочись на рану – это не помешает, да и засыхающую кровь заодно смыть надо. И не волнуйся, самое страшное уже позади.

Скрипучий, но спокойный голос старухи придал пареньку уверенности, и он окончательно пришёл в себя.

Повернувшись к косцам, Серафима безошибочно остановила взгляд на его батьке.

– Как в миру величают?

– Сашком сына назвали…

– Тебя, говорю, как зовут?

– А, Степан я.

Стёпа. Батька хлопчика…

– Вот что, Стёпа… Зря мальца надрываешь. Ещё рано ему в ряд с мужиками. Ну да ладно, дело твоё. – Старуха глянула на мальчишку. – Вечером и утром рану надо будет перевязать чистой тряпицей и приложить вот это. – Она протянула растерянному Степану ещё несколько широких листьев, похожих на огромные подорожники.

– Благодарствую… благодарствую от души. Уж не знаю, что и было б без твоей помощи, бабка, – смущённо залепетал Степан.

– Э-э-э, человече, это с виду я бабка, а по годкам, поди, лишь чуток старше тебя буду.

Так-то вот, – с какой-то одной ей понятной грустью сказала Серафима.

Остальные мужики, потрясённые чудотворной остановкой крови, стояли как заворожённые. Никто не шелохнулся, никто не промолвил ни слова. Они во все глаза смотрели на странную старуху. А она в свою очередь, обведя всех пристальным взглядом, будто запоминая каждого, мирно произнесла:

– Ну, мне пора.

Серафима повернулась и пошла.