Наследник Седьмой Марки

– Ваше превосходительство, Йоханн и София Эссены, – представил их порученец претора, по понятным причинам опуская дворянскую приставку «фон».

Яна на самом деле звали Йоханном, именно это имя он получил при крещении. Но мать, в отличие от отца, происходившая из славянской семьи, всегда называла сына на свой лад. Вслед за ней так его стали именовать и все остальные, в итоге имя Йоханн остался только в документах.

– Прошу-прошу, – добродушно прогудел из кресла средних лет мужчина, сидящий у камина с оловянным бокалом в руках.

На вид Генриху Анджеевичу было лет сорок пять. Седина коснулась лишь висков претора, оставив пышную черную шевелюру нетронутой, но придав ему благообразности. Широкое лицо было все же больше славянским, нежели прусским, то есть простоватым, с крупными, скругленными чертами. Карие глаза выдавали недюжинный ум, а тяжелый подбородок – волю.

– Йоханн Францевич, София Францевна, присаживайтесь, пожалуйста, – в традиционной манере обратился к ним претор.

 – В наших казематах невероятно холодно даже летом, так что лучше бы нам беседовать у огня. Юлий, налей нашим новым ученикам того же отвара, что и мне, не сочти за труд. Я же вижу, что они продрогли.

Порученец, в чьи обязанности входило и это, быстро вручил гостям такие же оловянные кружки с горячим и довольно непривычно пахнущим отваром, после чего ретировался. Хозяин кабинета некоторое время молчал, рассматривая их, после чего заговорил.

– Вы не подумайте, молодые люди, что я провожу собеседование со всеми учащимися Гимнасия.

Тут дело в том, что вы в некотором роде диковинка.

– Нас уже успели об этом оповестить, ваше превосходительство, – вставил Ян.

– Обращайтесь ко мне по имени отчеству, молодой человек. У нас с вами беседа неформальная, – поправил юношу претор. – Что ж, хорошо, что вы уже в курсе поднявшегося тут ажиотажа. Собственно, о нем, точнее, о вашем поведении применительно к нему, я бы и хотел поговорить.

Ян и София кивнули, почтительно ожидая продолжения.

– Так вот. Хотел донести до вас, что в нашем заведении проходят обучение люди разных сословий. И ни к кому не применяется каких-то особых норм. Устав Гимнасия един для всех, неважно, дворянин ли он или простолюдин. Скорее даже с аристократов и спрос больше, понимаете?

– Конечно, Генрих Анджеевич, – за двоих ответил старший из Эссенов.

– Разумеется, я не могу запретить здешним умникам тихонько зубоскалить в ваш адрес.