Частная (честная) жизнь, или Что выросло, то… увы!

Но после переезда в Сибирь в 1960 году я продолжал приезжать на все лето в Хачмас еще восемь лет – пока здесь оставались жить родители моей мамы.

Последний раз я был в Азербайджане в 1968 году, то есть сорок лет назад. И друзей своих с тех пор не видел – первое время мы переписывались, а после окончания мною высших инженерных курсов Минсредмаша наша переписка постепенно затухла. Я просто не знал, о чем писать – я уже говорил о степени секретности своей работы. А ребята… Ну, что, ребята – семьи, житейские будни, и главное – отсутствия личного общения – все это не могло не сказаться.

Мы постепенно забыли друг о друге.

И вот я вдруг решил своих друзей детства разыскать и встретиться со всеми хотя бы раз.

Вы поймите меня – все мои товарищи по работе и друзья умирали один за другим, все покоились на кладбище алтайского городка Славограда. Я еще вернусь к этому в другой раз, но теряя ежегодно и почти всегда – близких вам людей, хочется ведь не только терять, но и хотя бы иногда н а х о д и т ь!

И вот я, увидев какой-то фильм – о встрече друзей детства, о вновь вспыхнувшей дружбе, и чувстве локтя и прочей лабуде (я не оговорился, вы поймете сейчас, почему я так непочтительно выражаюсь о том, что принято считать святым) тоже решил найти через 40 лет друзей детства.

Хачмас – город маленький. Так что я подумал и написал письмо, послав его наугад на фамилию самой многодетной семьи (многодетной, естественно, по меркам шестидесятых годов прошлого века).

Я рассуждал так: из восьми детей кто-то – да живет в отчем доме.

Расчет был верен – раздались телефонные звонки. Сначала от брата одного из моих друзей (в 1968 году ему было 6 лет, но оказывается, он меня хорошо помнил).

Потом из Махачкалы позвонил один из братьев – ему передали из Хачмаса мой адрес и номер телефона.

Начались перезванивания, активная переписка и, наконец, последовало приглашение.

Мой друг уверял меня, что все меня ждут, я всех увижу и так далее и тому подобное.

Увы, я забыл Кавказ за сорок лет. Забыл особенности кавказских мужчин – их темперамент, многословие… И способность приукрашивать и все преувеличивать.

– И вот, Аделаида Гертрудовна, – продолжал я рассказ, допивая уж не знаю какую по счету чашку чая, – я в Москве по пути из Махачкалы.