Искажения. Сборник рассказов

Ни царапины, ни ожогов, только вот трясло меня всего, а тело горело, будто побывал я в аду экспрессом. «Неужто привиделось?» – подумал я, но задрав рукав футболки, отчего меня затрясло еще сильнее. Нет, все взаправду. Действительно, на плече красовался ключ в виде моей первой и последней татуировки в жизни. Прижав рисунок рукой, я побрел, качаясь от жара во всем теле, к дому. Дверь была не заперта, и я вошел.

Тетушки не спали, а взволнованно ждали меня, как будто не я, а они были в гостях у ключника. И, только заприметив меня, переползающего порог, тут же подбежали ко мне и начали со слезами на глазах обнимать и целовать в лоб.

«Да у тебя жар, ты весь горишь», – напропалую тараторили они в унисон. Но дальше я их уже не слышал. Вдруг все поплыло у меня перед глазами, и я потерял сознание прямо на руках родных тетушек. Через мгновение я очнулся, будто стоящим на крыше и наблюдающим сквозь прозрачный потолок за самим собой, лежащим на диване без признаков жизни. А рядом с моим усопшим телом суетились две милые женщины, мои тетушки, причитающие и опекающие мое тело, словно пчелки над родным ульем.

– А теперь ты боишься? – спросила меня стоящая рядом со мной смерть в капюшоне и наблюдающая вместе со мной за происходящим.

«Нет!» – молча и не спеша, жестом головы, дал я самой смерти ответ. Тем самым отрицая саму суть страха перед неизбежным.

– А вот эти женщины боятся – видишь, как хлопочут подле тебя. Они стоят перед страхом потерять тебя, и мне их очень жаль.

Я повернул голову и посмотрел на собеседницу, и губы мои шевельнулись в полном волнении:

– Просто они очень сильно любят меня.

– Да, действительно! – ответила она.

– Любят!

– А ты понимаешь, почему так все происходит с тобой?

«Нет!» – вновь я повертел головой, не отрывая взгляда от тетушек.

– Твое время пришло.

Я опять молча взглянул на саму смерть, а потом на самого себя, лежащего на диване. Сделав небольшую паузу, смерть вновь заговорила:

– Три дня тому назад я приходила к ним, чтобы рассказать об этом.

Я их предупредила по-человечески, так сказать. А они возомнили о себе невесть что. Условия принялись ставить мне и кому? Самой смерти! Раскомандовались, как будто они здесь самые главные. А я не очень люблю, когда на меня давят. Я, возможно, из-за этого начинаю нервничать и делать всякие там глупости.

– А тогда зачем это все? – теперь уже спросил я саму смерть, и мы в ту же секунду обменялись взглядами.

– Глупость, – ответила она.