Авессалом-3. Проклятие Хириушара

 – Ратши собирается шантажировать меня, но тебе совершенно не обязательно в этом…

Илона сжала пальцы в кулак.

Будь эта дрянь хотя бы на несколько сантиметров дальше… Будь мои рефлексы хоть чуточку более острыми… Будь я хоть немного опытнее… Наверное, я бы смог. Не увернуться, а перехватить рукой (благо руки были свободны) эту тварь. Я же инстинктивно дёрнулся назад, пытаясь увернуться. Но как увернуться от того, кто обвился вокруг твоей шеи?

Сперва была боль там, куда вонзились челюсти сколопендры. Острая, обжигающая щёку, глаз, губы; растекающаяся по шее, и без того разодранной шипами членистоногого.

А потом подействовал яд, и мой мозг залило лавой…

Я очнулся от крика. Тонкого, беспомощного. Так кричит жертва, лишённая сил к сопротивлению – пронзительно, хрипло, захлёбываясь пеной взбитой в горле слюны. Где-то в сознании мелькнуло раздражение, неприязнь к существу, издающему подобные звуки – жалкие, лишённые достоинства. А потом я понял, что это кричу я сам. Перед глазами бушевали огненные узоры, жар от горнила, гудящего в черепной коробке, разливался по всему телу, бушевал в животе – мой «омут» радостно подхватил ядовитое пламя и теперь отчаянно кружился, с безумной силой наматывая на себя жилы и кишки.

Я с громким всхлипом втянул в лёгкие порцию воздуха. Боль, на миг охлаждённая, отступила на долю секунды, а потом вновь нахлынула огненной волной. И тогда я почувствовал это… Касание… Прикосновение чего-то невероятно приятного. И от этого прикосновения раскалённый горн в черепе тут же потух, как огонь свечи, сорванный с фитиля лёгким дыханием.

Животворящий холодок прокатился по коже от щеки к шее и ниже, гася полыхающее пламя. Мгновением позже, медленно, как бы нехотя, погас и «омут»…

Лёгкие, ловкие пальцы пробежались по моему лицу, принося облегчение. Я поднёс руку к лицу, коснулся их своими пальцами. Потом почувствовал на лице прикосновение волос, с трудом разлепил веки. Женский силуэт. Она, склонившись так, что видны лишь её распущенные волосы, продолжает исцелять, прогоняя боль касанием рук.

Огни, пляшущие у меня в глазах, окрашивают её локоны в рыжий цвет.

– Настя… – мой голос был неприятно сиплым и дрожащим.

Разноцветные пятна, перед глазами понемногу исчезают. Но её волосы… Они почему-то остаются… рыжими.

– Ну, здравствуй, Авессалом-спаситель девушек! – Ратши, отбросив волосы назад, отстранилась, ласково улыбаясь мне. – Прости за эту боль. Илоночка, пожалуй, слегка переусердствовала.