Ложный король

– Что ж, нам теперь уйти и преклонить колено перед ублюдком Петры, как её там, которую по пьяни обрюхатил Золотой Щит?! – Бэйн с негодованием посмотрел на короля, который в безнадёге своей и самобичевании превратился в тень ещё менее реальную, чем те, что отбрасывали на стену стоящие на столе вырезанные деревянные фигурки.

– Если вы хотите, вы можете покинуть Грот, я не буду против, – опустошённым тихим голосом ответил Осе. В полумраке пещеры его глаза, потерявшие живой блеск, походили на два тоннеля, в глубине которых таилось такое бескрайнее отчаяние, что даже видавшим всякие ужасы в этой жизни присутствующим в комнате кирасирам стало не по себе.

Все обескураженно замолчали и уставились на короля, будто ослышавшись. Даже Халис перестала протирать дырку в стене и застыла с прижатой к каменному выступу тряпкой.

– Да, вам не послышалось, – так же тихо повторил король. – Я так решил. Если вы хотите, вы можете уйти, я не буду вас ни удерживать, ни обвинять в предательстве.

Я освобождаю вас от кирасирской клятвы, данной мне когда-то. Отныне вы можете вернуться в Паденброг и присягнуть Теабрану. Если нужно, я напишу каждому из вас указ, который вы сможете предъявить новому королю.

Кирасиры недоуменно переглянулись.

– Халис, – Крайст повернул голову к эллари, – Халис, милая, оторвись, пожалуйста, от стены и принеси нашему королю выпить этой своей настойки на хмеле и мху. Из-за треклятой духоты он начал нести всякую чушь.

– Нет, это лишнее, – поспешил остудить его пыл Осе.

– Да как же так?

– Я настаиваю. Такова моя последняя королевская воля.

– Извините за бестактность, мой король, – Крайст облокотился обеими руками на стол, – но ваша последняя воля будет тогда, когда вы будете лежать на смертном одре, а пока что извольте, но лично я вас ослушаюсь. Мы верны нашему королю Огасовару всегда и во всём. Перед лицом триумфа и краха, в упадке и в возрождении. Наше сердце с вами, наша отвага с вами, наши мечи с вами. Сталью и кровью – мы ваша армия, мы – кирасиры.

Кирасиры нашего короля, мы никуда не уйдём.

– Я тоже, – поддержал своего командира Малой, перестав ковырять ножиком упругий хрящик. – Я никуда не уйду. Я тоже клятву давал.

– И я, – шмыгнул носом Бэйн, как если бы ситуация не стоила и выеденного яйца, не выдержав хотя бы небольшую паузу, чтобы подчеркнуть торжественность момента.

Молчание.

Бэйн пнул под столом табуретку, та стукнулась о ногу Даннигерда.