Красные кирпичи

Понятно, шкеты?

– Ага, – хором сказали мы.

– А когда покуришь, жвачку не жуй, а то еще сильнее вонять будет. Лучше семечек погрызть. На станции баба Клава, кстати, торгует божественными. Лучше соленые брать. 50 копеек – маленький стакан, рубль – большой.

Урок Лехи мне понравился больше, чем Марины Леопольдовны.

Неожиданно в стрелке появилась жизнь, и она перевелась в другую сторону, расколов камень, который положил туда Штырь, на мелкие кусочки.

– Урок жизни номер два. На каждую рыбу найдется рыба побольше, – заржал Штырь.

– Или посильнее, – добавил Леха, – и ноги туда не суйте никогда, а то ноги как у утки будут.

Мы с Данилой были в восторге. Старшие пацаны начали учить нас законам жизни. Родители такого не рассказывали, а только запрещали, ничего не объяснив.

Теперь мы сами искали камни и закладывали в стрелку, чтобы посмотреть, как она справится на этот раз. Каждый раз камни были все больше и больше. Об этой великой тайне мы рассказали Митьке и Никитосу, а они еще кому-то. Два чертовых трепла.

В общем, теперь все стали забавляться со стрелкой, когда шли домой.

Через неделю в школу пришел милиционер.

– Дети, это Георгий Иннокентьевич, наш участковый, он хочет с вами поговорить, – сказала Марина Леопольдовна.

Милиционер поздоровался и начал рассказывать о том, как нельзя пихать камни в стрелку, и о том, как чья-то злая шутка чуть не привела к катастрофе. Чей-то камень не раскололся, и стрелка осталась в среднем положении. И если бы работник железной дороги не заметил этого, то случилась бы большая беда.

Затем милиционер спросил, не занимаемся ли мы таким.

Катя уже вдохнула, чтобы что-то сказать. Видимо, хотела сдать нас с потрохами, но я больно ущипнул ее под партой за ногу.

– Ты чего делаешь? – прошипела юная змеюка.

– Молчи, – прошептал я.

Милиционер ушел проводить лекцию в другом классе. Больше мы в эти игры не играли, зато начались другие, более интересные.

ГЛАВА 5

Мама мне давала ровно шесть рублей на завтраки в школе.

По рубль двадцать на каждый день. Мой скромный ланч состоял из булки, посыпанной сахаром, и граненого стакана чая, чаще всего заваренного по два-три раза, поэтому это пойло больше напоминало подкрашенную малослащенную воду.

Столовая работала после третьего и четвертого урока. Шла туда вся школа, поэтому, чтобы поесть, надо было пройти целое испытание. Как только звенел звонок, я со всех ног бежал за едой. Если успел, то поел, если нет, то в ход шел план «Б».