Предание о Тору

Эту эмблему венчал трилистник, напоминающий царскую корону. Тору предположил, что это анаграмма от имени могущественного демона, в чьих владениях он сейчас находился.

Все в тронном зале источало некое мрачное величие. Тору поймал себя на мысли, что это черное притяжение засасывает его, и покидать зал не хочется. С мечом в руке молодой воин медленно подошел к трону и некоторое время колебался – и желая сесть на него, и не осмеливаясь этого сделать.

– Если Аркатон не здесь, то где? – задал вслух парень самый главный сейчас вопрос.

Голос прозвучал гулко.

Поразмыслив, молодой человек пришел к выводу, что в мире существует еще одно место, где может скрываться великий демон, – проклятые земли королевства Мортегалл, владения его главного союзника, короля Люциуса.

«Да, наверняка он там, – подумал юноша. – Надо как можно быстрее отправиться туда. Узнать бы дорогу! Ладно, по пути найду кого-нибудь, кто знает. Добрался же я сюда!» – мысленно успокоил себя воспитанник Иолла.

Воин еще раз осмотрел тронный зал и укоренился в мысли, что ему здесь больше делать нечего.

Немного раздосадованный тем, что столько усилий потрачено впустую – не считать же серьезной наградой один-единственный меч, пусть даже волшебный! – он решил покинуть пределы Хаджи, найти какое-нибудь селение, остановиться, поразмыслить, куда идти дальше. Может, найдется хороший советчик или даже проводник. Хорошо бы заиметь, в конце концов, подробную карту и не странствовать наугад.

Тору вложил меч в ножны на поясе и уже развернулся к выходу, как перед ним прямо из воздуха появилась фигура в длинной черной мантии с капюшоном – столь просторной, что по силуэту не определить, кто скрывается под ней.

Хранитель замер как вкопанный, выжидая, что же предпримет «призрак».

Резким взмахом из-под плащаницы показалась кисть человеческой руки, на безымянном пальце которой мелькнуло серебристое кольцо с черным камнем. Рука выпрямилась, указывая на юношу, а черный камень вспыхнул и за пару мгновений раздулся в огненный шар насыщенно-оранжевого цвета.

– Ты сделал это! – тихо, но жестко произнес «призрак» женским голосом. Слово «это» звучало весьма многозначительно. – Ты сделал э-э-это! – с нарастающим напряжением повторил он – а точнее, выходит, она.

Слова, исходившие от фигуры в черном, звучали надрывно, сам голос чуть дрожал, и в нем чувствовалось столько ненависти и презрения, что хватило бы на дюжину Аркатонов.