Лётчик. Фронтовая «Ведьма»

Но Титов её потерял на несколько секунд, вот она и воспользовалась, – прокомментировал Гладышев.

– Считаю два один в пользу Красько, – подвёл итог замкомандира, майор Жаров Леонид Петрович.

– Да, пожалуй, давай команду «отбой», Леонид Петрович, – скомандовал комполка.

Первым совершил посадку Титов. Он был ближе к посадочной полосе. Николай вылез из кабины и подошёл к Гладышеву. Настроение у Титова было явно подавленное.

– Чёрт в юбке. Шустрая как блоха. Только на лобовом смог секунд пять удержать. В бою, конечно, мог бы и сбить.

Летает красиво, что тут скажешь, – и старлей посмотрел на Лыкова и Гладышева.

– Ведьма? – констатировал вопросом Лыков и засмеялся.

– Как есть Ведьма, причём на помеле, – глухо подтвердил Титов и опустил голову.

– Товарищ полковник, отдайте её мне в эскадрилью, – попросил Лыков.

– У тебя и так хватает приличных лётчиков. Это Поповой сейчас нет, а то бы начала пояснять, что женщины, женская эскадрилья. Кстати, у Носова некомплект. Посмотрю ещё на Красько. Завтра в разведку отправлю с кем-нибудь, пожалуй, можно её к делу приставить.

Я посадил самолёт и вылез из кабины, а ведь устал реально, даже ноги дрожат. Кузьмич рядом встречает и улыбается. Хороший мужик, мне понравился. Есть в нём какая-то надёжность. Иду к командиру рапортую об окончании учебного полёта.

– Молодец, победу тебе засчитали. Сейчас иди отдыхай, – улыбаясь распорядился комполка.

Меня активно поздравляют наши ребята из школы. Но я направился к Титову, он стоит хмурый.

– Не сердись, Николай.

Мир, дружба, жвачка, – и протягиваю ему руку, а сам приветливо улыбаюсь.

– Жва… что? – спрашивает старлей, при этом некрепко жмёт мне руку.

– Жвачка, это американцы резину такую сладкую жуют. Капиталисты, что с них взять. Всё у них не по-людски, – весело добавляю я.

Титов улыбнулся.

– С хвоста ты меня лихо сбросила. Расскажешь, что за манёвр такой, – тут же переходит он на дружеский тон, а я согласно киваю головой.

Но на вопрос «где летать так научилась?» отвечаю, что я просто талантливый лётчик.

Вечером после ужина я присел на лавочке возле «учебного класса». Состояние было вялое, сказывалось напряжение дневных полётов. Мысли мои крутились о своём будущем. Как сложится моя судьба? Что меня ждёт? Опять же родственники, отец «гэбэшник», теперь получается, что мой батюшка из «кровавой гэбни», в любом случае дочку без внимания не оставит. А я на полном серьёзе ничего не помню из жизни девушки, до своего попадания в её тело.