Позывной «Хайтек»

В этот момент я услышал голоса в комнате, разговаривали двое мужчин. Отступать было поздно, я ударил стволом пистолета дилера в солнечное сплетение, он согнулся и начал хватать ртом воздух, через две секунды я заглянул в комнату, а там сюрприз. Двое полицейских стояли спиной ко мне, команды я начал раздавать резко.

– Замерли! Руки на затылок, лечь на пол. Непослушный получает пулю в голову, – они всё же посмотрели в мою сторону, но команды выполнили.

Используя их же наручники, сковал им руки за спиной, а рты заткнул носками, которые валялись на полу.

Быстро вернулся к «Спице», он всё ещё корчился на полу. Его связал верёвкой, кусок которой нашёл в шкафу, в коридоре. Запер дверь, усадил дилера спиной к стене. Ударив его по щекам пару раз, приступил к опросу.

– «Спица», кому ты платишь за «крышу»?

Мне требовалось, чтобы он начал думать в нужном направлении для меня. Используя способности, я смогу получать информацию. Так и получилось. Крышевал наркоторговца майор из управления по контролю за оборотом наркотиков.

К сожалению, «Спица» толком ничего не знал, так в общих чертах. Товар он получал от человека из ЧОП «Ястреб». Вот так и кормились все понемногу. Я заглянул в соседнюю комнату, патрульно-постовые делали попытки достать друг у друга ключи от наручников. Пришлось прекратить попытки к освобождению, забрав ключики из их карманов, заодно освободил от оружия. Перетащил лейтенанта и сержанта к стоякам отопления и застегнул наручники так, чтобы трубы играли роль якоря. Ну а теперь можно и поговорить.

– У меня к вам разговор, служители закона и порядка. Для начала расскажите, что за ушлый майор всем этим заправляет, а потом я подумаю, как с вами быть.

– Ты кто, понимаешь, что за ментов статья тяжёлая? – спросил лейтенант.

Я достал карту таро и показал им обоим. Сержант видимо не понял, а вот лейтенант побледнел.

– Без сомнений, вижу, ты понял кто я. Так и есть, я тот самый «Палач». Теперь думаю, что мне с вами делать. Помните, как в детском мультике, нужно правильно поставить запятую «Казнить, нельзя помиловать» или «Казнить нельзя, помиловать», – обратился я к лейтенанту.

– Не думаю, что ты оставишь нас в живых, – хмуро произнёс лейтенант.

– Ну от чего же? Вы на диктофон облегчаете свою совесть. Даёте мне номерок, куда я позвоню чуть позже вашим друзьям, а дальше следствие и всё такое. Что касается моей внешности, наврёте чего-нибудь. Ну что готовы к исповеди и освобождению от грехов тяжких?

И они заговорили.