Повести и рассказы. Том первый

Усилиями воли подавил рвотный рефлекс и попытался встать.

– Лежи, лежи мой малыш, – сказали две Тани одновременно, – какой ты горячий, как печка. И дрожишь весь. Давай положим мокрое полотенышко на лобик и на грудь. А это холодное полотенце зажми между ног.

Между ног полотенце!? Это здорово меня встряхнуло! При девушке совать мокрую тряпку в трусы я категорически отказался. Ладно бы Саша это предложил. И не в присутствии Тани. Она вошла в моё положение и не стала настаивать. Только впервые за последние минуты Таня слегка улыбнулась.

– Виталь, я отвернусь. Смешной ты мальчишка. Песни про любовь поёшь, а сам робкий и стеснительный, – с грустной улыбкой сказала Таня и погладила меня по щеке.

Вот именно: мальчишка, который с первого взгляда влюбился в красавицу-соседку.

Знала бы Таня, что ещё на новый 1972 год моя тётка Рита брала мне и моему двоюродному брату билеты на новогоднюю ёлку. Праздник проводили у них на предприятии. Конечно, хороводы вокруг ёлки я не водил и за подарком в очередь не стоял.

Я сопровождал своего братика. На новый 1972 год мне было уже полных четырнадцать лет. Умом я вырос из этих мероприятий. Но подарок мне ещё полагался, и он достался братику. Так кто же я ещё? Конечно, ребёнок, мальчишка. В мае пятнадцать лет исполнилось.

Таня обтирала мне лицо, смывая кровь. От холодной воды руки Тани стали ледяные. Её нежные ручки всё также продолжали дрожать. И личико оставалось взволнованным.

Встряска с мокрым полотенцем в трусах и холод на груди вернули зрение на место.

Таня ушла из комнаты и вернулась с бутылкой холодной минералки. На ней сразу образовалась испарина. Опять ушла и вернулась со стаканом и открывашкой для бутылки.

– Виталик, выпей-ка холодненького «Боржоми».

Я скривил кислую «мину».

– Я не люблю «Боржоми».

– Пей! Ну, и капризный же ты, – уже строго сказала Таня.

Она с тревогой в глазах смотрела на меня. Я приподнялся, взял стакан, в котором весело всплывали пузырьки и лопались, поднявшись на поверхность.

– Допивай быстро всю воду, – приказным тоном сказала Таня.

Какая она красивая и добрая, хотя ругается. Ласковая и нежная…. Всё плыло в глазах…. Я не мог не подчиниться.

Она опять стала обтирать мне лицо холодной водой, и пронзительно смотрела в мои глаза. Таня склонилась надо мной, и я опять невольно увидел ложбинку на её груди. Она часто вздымалась и опускалась. Я смутился и закрыл глаза. Меня в том возрасте совсем не волновала эта часть тела.