Всё о мореплаваниях Солнышкина

Солнышкин тоже выскочил из каюты и, падая, на четвереньках пустился за капитаном. Судну угрожала опасность! Начинался первый аврал в его жизни, и ему хотелось настоящей морской работы. Едва помпу вытащили на трюм, Солнышкин сразу же ухватился за рукоятку.

– Шланги в воду! – командовал Плавали-Знаем. Он подкатал рукава и стал напротив Солнышкина. – Начали, начали! – крикнул он, и вода загудела в шлангах. – Слева направо, слева направо!

Руки у Солнышкина ходили как заводные, а поясница сгибалась и разгибалась так быстро, что скоро в ней стало что-то похрустывать.

Подумать ему было некогда. Со лба Плавали-Знаем катились громадные капли.

– Молодцы! – раздался голос Перчикова. – Молодцы, хорошо работаете! – В руках у него было ведро. – Может быть, ведром помочь?

Плавали-Знаем выпрямился, окинул море взглядом. В это время старый Бурун повернул судно, и волны громоздились с другой стороны.

– Кажется, переборщили! – сказал Плавали-Знаем. – Ну-ка, поменяемся местами. Справа налево!

Пальцы у Солнышкина уже не разжимались.

Он опустился на колени, но продолжал работать так, что тельняшка трещала по швам. На руках лопнули мозоли.

Наконец Плавали-Знаем, посмотрев на море, сказал:

– Ну вот, теперь, мне кажется, порядок, ребята.

– Ну нет, что вы! – крикнул Перчиков. – Разве вы не видите, что с левой стороны на одно ведро больше? – Он подошёл к борту и, зачерпнув воды слева, выплеснул её направо. – Вот теперь порядок! – сказал он.

– Порядок! – устало процедил Плавали-Знаем.

 – А ведь найдутся ещё такие, что скажут, будто впустую работали. Найдутся! Плавали – знаем!

Каюта для индийского попугая

Всю ночь судно бросало с волны на волну. За иллюминаторами грохотало, и по стёклам били брызги.

– Держись крепче! – кричал Перчиков и хотел привязать Солнышкина к койке.

Солнышкин упирался то ногами, то головой в переборку, и ему казалось, что внутри у него взад и вперёд перекатываются гружёные вагонетки.

Но к утру шторм успокоился. И Солнышкин враскачку вышел на палубу.

Море было зелёным и так пахло арбузами и свежими огурцами, что из него можно было делать салат. Волны были белыми, лохматыми и прыгали у борта, как пудели в цирке. Солнышкину хотелось по-свойски потрепать их по загривку. Он перегнулся через борт, но тут за спиной раздался голос Перчикова:

– Любуешься природой? А наверху баталия!

Солнышкин побежал за Перчиковым. В коридоре стоял гам. Полкоманды толпилось около каюты уборщицы Таи.