Всё о мореплаваниях Солнышкина

Каюта находилась возле капитанской. Тая стояла с чемоданчиком и узелком и утирала глаза. В дверях топтался капитан с клеткой в руках. Перчиков возмущённо взмахнул руками:

– Из-за какого-то попугая переселять человека!

– Не из-за какого-то, а из-за ценного. Он куплен у факира в Индии! – с усмешкой возразил Плавали-Знаем.

– Не имеете права!

– Послушайте, Огурчиков, – Плавали-Знаем многозначительно поднял палец, – вы мне надоели…

– Во-первых, не Огурчиков, а Перчиков! – оскорбился Перчиков. – А во-вторых, мы будем жаловаться начальству!

– Начальство вас готово выслушать, – сказал Плавали-Знаем.

Он повесил клетку на вешалку, запер каюту и опустил ключ в карман.

И попугай опять показался Солнышкину очень знакомым.

Тая взяла чемоданчик и, всхлипывая, пошла к молоденькой буфетчице Марине, которая поддерживала её под руку. Толпа зашумела. Все были возмущены. И только артельщик сверкнул зубами:

– Будь я капитаном, я бы отхватил себе не одну каюту, а все четыре! – И кривыми ногами он начал выписывать твист.

– Прекрати! – крикнул Перчиков.

– А-а, Огурчиков, вам не нравится? – засмеялся артельщик.

– Вертится, как камбала на крючке! – обозлился Перчиков и сплюнул.

Боцман только посмотрел под ноги, но промолчал.

– А может, попугай и вправду особо ценный? – сказал он, вздохнув.

– Будь он трижды индийский… – начал Перчиков.

Но тут из-за двери на чисто русском языке раздался крик: «Загоню дурака! Доведёт до милиции! Загоню дурака, доведёт до милиции!»

Все переглянулись, раскрыв от удивления рты.

А Солнышкин вдруг щёлкнул себя по лбу:

– Вот оно что!

Он сразу же вспомнил шумную барахолку на сопке, старую спекулянтку и конечно же знаменитого попугая из Индии.

– Ну всё! – сказал он и сжал кулаки.

– Что – всё? – озадаченно спросил Перчиков.

– Всё! – твёрдо ответил Солнышкин.

Что «всё», он ещё не решил и сам, но кулаки его были готовы к бою.

Партизанские действия на палубе парохода «Даёшь!»

Солнышкин сидел на палубе и суричил царапины.

Он опускал кисть в большую банку с красным суриком и мазал палубу. Палуба становилась красной, как пожар. Руки и щёки у него тоже были красными. Ветер раздувал его чубчик и приклеивал волосы к щекам. Солнышкин отдирал их и ещё больше размазывал краску. Он всё не мог успокоиться: выжить человека из-за какого-то попугая…

Сперва он решил обляпать Плавали-Знаем с ног до головы суриком. Потом этот способ показался Солнышкину неподходящим.