Фенимор. Наперегонки со смертью

– Странник, наша жизнь коротка. Возьми кубок, сделай глоток, и мы займёмся с тобой любовью.

Ксения протянула Фенимору зелье, но тот не двинулся с места.

– Пей, иначе умрешь, – приказала красавица. – Константин!

Гуров направил на Одиночку пистолет.

Виктор поискал пути к отступлению, но его сознание уже помутилось. Чары Ксении и дым благовоний сделали своё чёрное дело. В наполнявшем комнату аромате тоже таилась «Зелёная смерть».

– Не бойся и пей, – шепнул из кармана знакомый голос.

Фенимор поднёс руку к комбинезону и ощутил, как через сотни вёрст координатор «Первой» колонии – Елена протягивает ему зелёный росток.

– Держи его при себе, и он спасёт тебе жизнь.

Видение рассеялось, но в нагрудном кармане шевелилось что-то тёплое и живое. Погладив то место, где хранилась заветная склянка, Одиночка насмешливо улыбнулся и с вызовом посмотрел в отливающие золотом кошачьи глаза распутницы.

Ксения продолжала настаивать на своём. Гуров нервничал.

Рука с зажатым в ней пистолетом дрожала, и Виктор решил не рисковать. Он поднёс кубок к губам и сделал глоток. Зелье подействовало мгновенно, и Одиночка впал в эйфорию. По коже побежало приятное покалывание, пульс участился, дыхание стало прерывистым.

Фенимору казалось, что он парит высоко над землёй, а впереди, среди мерцающих облаков, плывёт силуэт желанной женщины. Видение выглядело волнующим и доступным. Обнажённая грудь, распущенные каштановые пряди, пылающие алые губы.

Каждая, рассчитанная и выставленная на показ деталь обжигала и приковывала к себе взгляд.

– Ксения, ты будешь моей! – завопил Фенимор и распалённый страстью ринулся соблазнительнице навстречу.

Охваченное жаром тело плавилось словно воск, но в груди что-то завозилось, защекотало, и, заслоняя Ксению, перед ним возник образ другой женщины. Светлые глаза, белокурые волосы. Всё такое до боли знакомое и родное. Виктор так и не решился произнести вслух дорогое имя.

Ольга протянула к мужу руку и нежно погладила по щеке.

Глава четырнадцатая

Вторжение

Пробивающегося сквозь дверную щель света едва хватило, чтобы Одиночка смог оглядеться и осознать, что лежит на той же кровати, в том же помещении, куда ночью заходил к нему Пётр. В коридоре послышались чьи-то шаги. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Гуров.

– Ну что, путешественник, проснулся? Как самочувствие? – вежливо поздоровался секретарь.