Навязанный рай

Сев в кресло, я посмотрел Ремишевскому в глаза и насторожённо спросил:

– А причём здесь ваш банк?

– Бог мой, Артём Владимирович! – укоризненно покачал головой гость. – Можно подумать, что, отвечая на викторину, вы телевизор не смотрели. Наш банк – генеральный спонсор программы.

– Потому и предлагаете мне открыть у вас счёт, а сумму будете выплачивать в течение пяти лет? – продолжил я.

– Помилуйте, Артём Владимирович, плохо вы о нас думаете! Деньги мы готовы выплатить немедленно, хоть банковской карточкой, хоть наличными.

 – Он похлопал ладонью по «дипломату». – Но мы предлагаем вам заработать ещё сто тысяч. Сняться в рекламном клипе нашего банка в качестве везунчика года, выигравшего главный приз. Поездка в Москву и проживание в гостинице на время съёмок за наш счёт, естественно.

А вот это мне уже совсем ни к чему. И без клипа был Везунчиком. Причём именно так – с большой буквы, но рекламировать своё везение категорически не хотел.

– Благодарю покорно, но не желаю афишировать своё имя.

Как только разнесётся весть о моём выигрыше, тут же появятся доброхоты с включёнными утюгами и паяльниками, считающие, что я просто-таки обязан с ними поделиться.

– Да что вы такое говорите, право слово? – возмутился гость. – Дикие времена разгула криминалитета давно канули в Лету.

– Не скажите, – возразил я. – Это для тех, у кого личные телохранители и дача с забором под сигнализацией. А вон, намедни, академика в Питере кирпичом по темечку грохнули и тридцать рублей из кошелька забрали.

Слыхали? Если с цветом российской интеллигенции из-за тридцати деревянных так, то как тогда со мной, рядовым россиянином, из-за шестисот тысяч поступят, а?

– Хорошо, не будем дискутировать, – ушёл от разговора Ремишевский. – Возьмите договор, почитайте. Никто вас неволить не собирается. Захотите, подпишите, не захотите – ваше дело.

Он достал из кармана несколько листов бумаги, сложенных вчетверо, протянул мне.

Я развернул. Листов было три, а текст набран мелким шрифтом, рябящим обилием пунктов.

– Почитайте, почитайте, а я пока покурю. У вас в квартире курят, ауфлемэ?

Непонятное слово странным образом подействовало на меня. Сердце тоскливо сжалось, во мне что-то перевернулось, будто я услышал что-то родное, знакомое… Однако вспомнить, что это означает, не смог.

Я недоумённо посмотрел на гостя.

– Что вы сказали?

Ремишевский сидел, подавшись ко мне, и пристально смотрел в лицо.