Дамир. Во власти бандита

 – Мы с тобой обсудим все завтра.

– Завтра?! – усмехается отец. – Нет, ублюдок! Я выскажу все сегодня. Сейчас, блядь!

Заинтересованные журналисты быстро стягиваются к месту выяснения отношений. Не могу понять, что нашло на отца. Если Айдаров не врал, и папе грозят разорение и тюрьма, то лучше бы оставить собственные амбиции. Хотя бы ради меня и матери.

В груди разрастается нехорошее предчувствие. Понятно, что отец сейчас вряд ли контролирует свою речь и действия, но мне очень не хочется злить Дамира.

– Я предупреждаю в последний раз. Тебе лучше закрыть свой рот, пока не стало поздно, – лицо бандита напряжено. Знаю, о чем он жалеет сейчас – о том, что приходится отыгрывать роль кандидата в мэры города: уравновешенного, серьезно и лояльного ко всему.

Здесь его бандитские методы не прокатят. И папе повезло. Я видела, как этот человек решает вопросы на своей территории.

Отец хохочет. Наигранно смеется.

– Вы знаете, кто он? – обращается ко всем с риторическим вопросом. Но никто ничего не делает.

Все ждут развязки, со стороны наблюдая за самым ярким событием этого скучного вечера.

Мансур дергается в сторону папы, но Дамир быстро останавливает ее жестом. Понимаю, ведь тут нельзя выказывать агрессию. А головорез Айдарова бы быстро выбил дурь из любого.

– Хуй тебе, а не моя дочь, понятно?! – отец пытается изобразить какой-то жест, но его ноги заплетаются.

– Ты не в себе, Миронов. Мои люди отвезут тебя домой.

– Папочка, пожалуйста! – только сейчас выхожу из оцепенения. Подбегаю к родному человеку.

Нельзя так. Нельзя! Злить хищника опасно.

– Доченька! – он укладывает ладонь мне на лицо. – Прости… Я правда хотел, как лучше, но не смог.

Вижу раскаяние в знакомых глазах. Папа говорит правду, хоть его сознание и затуманено алкоголем. И у меня сердце сжимается. Острый ком раздирает глотку.

И я не нахожу ничего лучше, как обратить свой взгляд на Дамира. Мысленно молю его простить. Должна же в нем быть хоть крупица человеческого! Должна, я уверена!

– Пожалуйста, – шепчу, но в ледяном взгляде не видно пощады. Там только злость. Раздражение. По глазам вижу – убил бы, если бы мог. – Дамир…

– Да я могу всю правду рассказать! – выкрикивает папа, и у меня все органы летят вниз. Шок сковывает ледяной веревкой.