Его жертва

Я не контролирую это. Совсем. Никак.

– Ты подчинишься, – чеканит холодно, безразлично.

Ему нет до меня дела. До того, что я чувствую. Есть лишь цель…

И… ребенка? Он сказал, что я должна родить ему?

Что за бред? Мне ведь не послышалось? Зачем обладателю огромного состояния, у которого даже губернатор области вымаливает аудиенции, наследник от какой-то студентки? Разве он не может получить все? Разве не имеет все уже сейчас? Деньги, власть, секс по первому требованию?

Наверное, послышалось… Да, так и есть – соображаю плохо, вот и чудится всякое.

Властные пальцы стискивают второй сосок. Прямо через ткань. Моей кожи мерзавец не касается. А она все равно горит. Будто языки пламени лижут. А внизу сжимается от неизвестного предвкушения все сильнее. Того гляди, ноги предадут и не удержат меня.

Из горла вылетает сдавленный стон. Потом еще один, пока чужие пальцы очерчивают мою грудь и снова принимаются за налившиеся тяжестью соски.

Сейчас я почему-то совсем не хочу сопротивляться.

От опасной близости плывет перед глазами не меньше, чем от той дряни, которой меня накачали.

Или все дело в жиже из стаканчика? Она заставляет чувствовать себя так в объятьях человека, от которого нужно бежать? Который должен порождать в груди только одно желание – умчаться так далеко и забиться так глубоко, чтобы чудовище с ледяным безразличием в глазах никогда не сумело меня найти? Вновь очернить своими умелыми руками…

Не знаю, когда его ладони оказываются под «платьем».

Лишь чувствую, как пальцы касаются моей плоти. Сжимаюсь вся. Снова отчетливо ощущаю удавку на шее. Это как знак принадлежности, указывающий, что я больше не своя собственная. Как хозяйская собака, заключенная в ошейник. И теперь она не свободна. Теперь у нее есть хозяин. Человек, решающий ее судьбу.

От такого сравнения с псиной, в груди отпечатывается безысходность. Но эталон мужской красоты продолжает гладить меня между ног. Там, куда я еще никого не пускала. Вверх-вниз. Он уверенно, но очень мягко перебирает пальцами, уничтожая во мне посторонние мысли.

Своими действиями выбивает изнутри не только воздух, но и все, что будет напоминать о желания сопротивляться.

И я чуть не задыхаюсь от чувств. От размеренных поглаживаний нежных складок. И реагирую на все очень чутко.

Что он делает со мной?

Как?

И почему сердце так сильно бьется?

И почему живот точно изрешетили заточенными стрелами? И теперь там все горит. Сжимается сильно.