Его собственность

– Двадцать, – односложно отвечает папа.

Его голос звучит уверенно, но отец прекрасно понимает, что бессилен перед своим врагом.

– А она у тебя ничего… – мужчина растягивает каждое слово, отчего у меня в груди наливается тяжесть. – Правильно делал, что прятал. Такое сокровище нужно хранить вдали от посторонних глаз.

Рот бандита снова кривится в усмешке.

Жутко становится. Неприятно.

Ризван находится на расстоянии, а будто уже заграбастал меня в свои здоровенные лапы.

Я видела Алаева всего пару раз, но отлично запомнила его лицо.

Отец просил нас с сестрой закрываться в комнате, и не выходить оттуда, пока мужчина не уезжал из нашего дома.

Только один раз любопытство взяло верх, и мы с Юлей ослушались приказа. Наблюдали за всем, что происходит в гостиной через узкую щелку в двери.

Нам потом сильно влетело от папы.

– Посмотри на меня, красавица, – спокойный, но властный голос обращается явно ко мне.

Громко сглатываю, а потом поднимаю глаза.

Опять застываю.

Нутро начинает дрожать от жутких картинок, что рисует мое воображение.

Страшно. Боже! Как же страшно!

Больше всего мне хотелось бы остаться незамеченной. Чтобы этот зверь не тронул меня, не обратил внимания.

Вот только этого не случилось.

И теперь он пялится на меня. Будто сжирает всю не касаясь. До синяков сжимает тело.

– Боишься меня, Настя? – спрашивает бандит, когда наши взгляды встречаются.

В его глазах, больших, черных, темных будто сама ночь, горит жажда мести.

Внешне этого не видно, но вот в бездонных адских омутах его настроение отлично читается.

Ризван пришел не разговаривать. Нет.

Он пришел карать. И, кажется, не станет щадить никого.

Глава 2

Настя

На вопрос Ризвана я ничего не отвечаю.

Меня буквально сковывает ужасом оттого, что внимание головореза устремлено именно на меня.

Больше всего бы сейчас хотелось стать незаметной. Просто не существовать. Исчезнуть. Раствориться в пространстве. По взмаху волшебной палочки превратится в блестящую пыль.

Только все происходит наоборот.

Тело тяжелеет.

Мышцы наливаются болью.

Дыхание становится едва уловимым.

Кажется, мы здесь только вдвоем. Я и Алаев.

Будто меня заперли в маленьком душном пространстве с диким, жаждущим крови, зверем.

Ризван богат и жесток. О его власти в городе я могу только догадываться, но и это наводит на меня жути.

Папа говорил, что Алаев может стереть в порошок любого.