Непокорная. Будешь моей!

Есть же способ: тестовое задание – не сдал и прочь на завод, например. Туда всех берут. Или в ассенизаторы – дерьмо черпать! – хохотнула толстуха так, что туго завитые вавилоны на голове качнулись, а мощная грудь заколыхалась. Подвальный офис угодливо захихикал.

– Может быть, я слишком ценный специалист, чтобы мной разбрасываться! Я, между прочим, лучшая на курсе! Почти, – исключительно из чувства справедливости уточнила я.

– Камень ты на шее, навязанный государством, а не специалист. У специалистов опыт есть и резюме на две страницы.

Специалисты просто так по улице не слоняются, заняты слишком, их с руками сразу же отрывают!

Как же все это было несправедливо! Обидно, а самое главное – абсолютная правда. Я, конечно, просматривала газеты и сайты с объявлениями работодателей, и везде требовалось одно и то же: молодой коммуникативно-активный профессионал, с десятилетним опытом, не старше двадцати пяти лет.

Получалось, что сразу, как только научишься ходить, надо оканчивать школу, а потом немедля высшее образование и лет этак в одиннадцать-двенадцать устраиваться на работу, а то до двадцати пяти не успеешь стать крутым спецом.

А еще лучше сразу из мамы вылезать в должности не ниже ведущего менеджера. От газетных объявлений с их абсурдными требованиями хотелось реветь, как младенчик, отчаянно и тщетно.

Почему-то все фирмы считали, что давать первоначальный опыт и растить специалистов – это удел других, они желали получить уже готовенького опытного работника, чтобы платить ему небольшую зарплату.

Поэтому направление от детдома я считала своим шансом и золотым билетиком, иначе мне действительно не светило получить реальный опыт работы и хорошую должность. Оставались или бухгалтерия, или завод, а то и что похуже. Ангелинин вариант я даже не рассматривала.

С недовольной физиономией главбух ставила печати на копии, словно убивала надоедливых насекомых.

– Гляди, если воровство или еще что похуже, вылетишь отсюда! А то и в полицию…

Меня прорвало.

– Да вы что! – Я даже задыхалась от возмущения. Черт с ним, с шансом на работу, сейчас я все ей выскажу, что думаю.

– Ничего! – перебили крашеные вавилоны. – Знаем мы вас, детдомовских…

– Да я там всего-то три года провела, после того как родители умерли в автокатастрофе! Пока длился процесс опеки, а после меня тетя к себе взяла!

– И одного года достаточно, – не желая слезать с любимого конька, отрезала главбух.