Волчье лезвие

– Нам потребуется большая удача, – Людер постучал пальцем по эдельвейсу, выколотому на лысом черепе Брюна: – Какого хряка ты нацарапал этот цветок, если оставишь меня, когда она так нужна?

Лавка скрипнула под Брюном, когда он отстранился от пальца Людера.

– Отстань, лейд Людер! А ты, – рыкнул Брюн на девицу, – прибери стол и зажги свечи, уже только на зуб разберёшь, где мясо, где кости.

– Конечно, господин, – ответила она с безмятежностью мелкой лужи в безветренную погоду.

Грудью Людер навис над столом, где дымился круглый пирог с золотистыми краями, где торчала среди варёных картофелин наполовину обглоданная бледно-розовая телячья голова и где понуро стояли два пустых винных кувшина.

– Да если оправдаем доверие короля, да ещё золото греков будет, сам лейдом станешь. Король земли даст, чтобы вы там с Фе?ли детишек наделали.

Прогорклый запах сальных свечей заставил Брюна сморщить лицо.

– К хряку лейда и золото. У меня и так достаточно, чтобы прожить в довольстве на нашем озере.

– Не против, если этот цветок, – сказал Людер девице, указав на голову друга, – примкнёт к твоему?

Девица хищно осклабилась, схватила пустые кувшины и смахнула крошки со стола.

– Только пусть возьмёт по монете для каждого из моих бутонов, ? выставила она грудь. ? …Если желаете ? не мешкайте, а то уже вечер, и завсегдатаи скоро потянутся на меня, как пчёлы на медонос.

Брюн отмахнулся. Вино смешало у него в голове хмель и тоску по Фе?ли.

Людер буравил его взглядом.

– Как погиб Одо, у меня есть только ты и Крувс.

Кувшин в руке Брюна наклонился, вино с брызгами ударилось о дно чаши Людера, а затем его. Брюн удивлялся истории младшего брата Людера – тот погиб в набеге на лигурийские сёла. Пятнадцатилетний Одо погнался за тремя детьми, старшему из которых вряд ли минуло десять зим, а позже его нашли с дырой от кинжала на шее.

Брюн поднял чашу.

– За лейдов! Эдельвейс принесёт нам большую удачу… Если только Теоделинда не безобразна, как старая коряга.

– Пусть лучше коряга. Не так жалко пустить по реке.

…Когда Теоделинда вошла в главный зал крепости, Людер в очередной раз упрочился в убеждении, что неспроста два брата-короля повздорили из-за её матери. Следуя мимо длинного дубового стола к поперечной торцевой части на возвышении, чтобы занять место по левую руку от младшего брата Гундоальда, она опять показала свои стати в достойном свете.