Спасенная в неволю

Как бы я не пыталась расслабиться, напряжение не сходит. Оно сдавило меня своими тисками и никак не хочет отпускать. По-моему, я даже дышу едва ощутимо, потому что не имею абсолютно никакой возможности как следует расправить грудную клетку.

Мужчина выходит из ванной с небольшой бутылочкой и ватными подушечками. Движется непринуждённо и свободно. Набедренная повязка плавно покачивается в такт его неторопливых шагов.

Меня же, наоборот, начинает трясти от какой-то доселе невиданной лихорадки. Мне кажется, что я снова готова потерять сознание, но ни от страха, хотя и он до сих пор сидит во мне, а от того, что нахождение в одной комнате с полуголым хозяином богатого особняка кажется невыносимым.

Я невольно бросаю взгляд на, уходящую вниз, под полотенце, дорожку тёмных волос. Дмитрий, кажется, замечает то, чем я занимаюсь. Он довольно ухмыляется, когда я поднимаю на него взор, а мне становится так стыдно, что щеки мгновенно заливает алым.

– Давай, малышка, поработай ручками, – его голос становится нежнее, но это едва ощутимо.

Мужчина продолжает общаться со мной короткими, но емкими приказами, ослушаться которых отчего-то не хватает духу. – Раздевайся! – говорит он мне.

– Что, простите? – испуганно спрашиваю, все же полагая, что это требование переходит все границы.

– Я сказал – отодвигайся! Что ж тебе все повторять по несколько раз приходится?! – обладатель стальной мускулатуры становится недовольным. – Такими темпами ты можешь надоесть мне ещё до того, как мы заключим договор.

– Д-договор? – я снова переспрашиваю.

Да не спросить просто невозможно! Что ещё за договор? Какой договор? Я же не ослышалась, и он произнёс «договор»? Теперь мне до истерики осталось – рукой подать!

– Я же сказал! Разговаривать будем завтра. Сейчас просто делай, что говорят, не зли, – он вкладывает в мои ладони склянку со спиртом и упаковку с подушечками из ваты. Садится совсем близко, вынуждая меня сдвинуться глубже, устроившись за его спиной.

Дмитрий Борисович упирается руками в бёдра, расправляя передо мной свою мощную спину.

Я не решаюсь что-либо делать, просто неподвижно сижу на кровати, прокручивая в голове его слова о договоре.

– Приступишь, наконец, или дашь мне состариться в твоей компании?! – рычит он на меня, и мне приходится вскрыть резиновую крышку на флаконе.

Трясущимися руками смачиваю вату в спирте. Осторожно касаюсь ей первой ссадины. Дмитрий никак не реагирует, когда влажная прохладная подушечка опускается на горячую мужскую спину.