Принц из серебра и золота

Это был великолепный звук, хотя я чувствовала, что мое сердце бьется немного быстрее, чем они.

Затем пришло время и Кристо подошел ко мне, чтобы проводить под сцену.

Там он, как всегда, поставил меня на деревянную доску, подтянутую вверх веревками. Я поправила платье и одним движением позволила сшитым металлическим пластинкам вокруг бедра раскачиваться вперед-назад. Над нами я еще слышала тяжелые шаги Йехеруса. Кристо положил руку на мое плечо и молча сжал его, как только аплодисменты магу стихли. Затем раздалось робкое пощипывание гитарных струн, и я обхватила свой инструмент.

– Ты выглядишь восхитительно, София, – сказал он, и я улыбнулась ему в ответ. И с этой улыбкой начала свое маленькое шоу, которым очаровала всех.

По толпе прокатился шепот, когда они увидели меня в тумане Чанти. И действительно, иллюзионистка не преуменьшала: мероприятие сегодня было наполнено множеством металлических солдат. Они стояли в заднем ряду и больше походили на армию оловянных скульптур, подобных тем, что стояли в фонтане в Смаракте.

Я начала танцевать.

Мои ноги болели при каждом шаге. Они все еще гудели от путешествия по пустоши. Мы долго шли.

Я подняла бубен и закружилась, пока мои распущенные волосы развевались на ветру. Юбка вихрилась вокруг мои босых ног. Когда я блеснула кожей, обнажив длинную ногу сквозь разрез юбки, толпа возликовала. Я размышляла, что бы делала, не будь у меня ног. Стоила ли я чего-то в их глазах без этих ног, танцующих для них? Гитару теперь сопровождали скрипка и барабан.

А мой бубен трясся в звуке ритма, под который хлопали люди. Я покачивала бедрами. Мои ноги так сильно болели. И все же я улыбалась. Не было печали, когда я танцевала.

Потом мое выступление достигло кульминации. Искры, как от фейерверка, зашипели и отвлекли изумленную толпу. Пол быстро опустился, и я исчезла в той створке, из которой появилась ранее. Проворно проскочив под сценой, оказалась в центре рыночной площади. Как только Чанти обнаружила меня, она снова позволила туману подняться, разбрызгивая искры.

И тут я озарилась золотом, и медные горожане начали хлопать с открытыми ртами.

Я опустила голову в подобострастном поклоне и позволила им аплодировать. Те немногие деньги, что зрители бросали в мою шляпу, были не совсем тем, чего я хотела для своего народа. Зан Захрай, правда, не любила, когда я присваивала чужое богатство. Я же предпочитала называть это справедливым распределением. Мы, стэндлеры, много работали ради нашего существования.